Кольцо - Стивен Бакстер

сюда - даже спустя все эти десятилетия - он чувствовал себя так, словно никогда и не уезжал; обитые металлом стены и потолок, ряды прямоугольных домов, нависающие четырехгранные громады храмов планировщиков - все это тесно обступало его, снова угнетая его дух. Как будто огромная, удивительная Вселенная за этими стенами - с коллапсирующими звездами, ледяными лунами и волшебными космическими кораблями пришельцев с крыльями шириной в сотню ярдов - никогда не существовала, как будто все это было какой-то причудливой пятидесятилетней фантазией.

В старые времена, до своей первой встречи с Мастером стрел и Прядильщицей, он считал себя кем-то вроде бунтаря. Независимый дух; отступник - не такой, как остальные трутни вокруг него. Но правда, конечно, была другой. На протяжении веков культура планировщиков приучала его к подчинению. Если бы не вторжение лесного народа - событие, произошедшее за пределами его мира, - у него никогда не хватило бы смелости или инициативы, чтобы освободиться от господства планировщиков.

На самом деле, теперь он понял, что независимо от того, что он сделал или куда пошел в будущем, и независимо от того, чем закончится этот конфликт с планировщиками, он никогда не освободится от этого гнета.

Теперь он достиг конца своей веревки. Он позволил себе немного оторваться от палубы и пролетел по воздуху несколько футов до следующего каната, закрепленного Охотницей. Он снова оглянулся; маленькая группа была вытянута вдоль цепочки канатов, которая вела обратно к трапу с верхних уровней.

Над его головой пронесся поток воздуха, раздался шипящий звук.

Инстинктивно он пригнулся, прижавшись всем телом к палубе, тут же отскочил от покрытой шрамами поверхности, но ухватился за края палубных плит и удержался.

Звук был похож на жужжание насекомого. Но на палубах было очень мало насекомых...

Еще одно шипение, вздох воздуха над ним. И он донесся со стороны храма, который был - он украдкой взглянул вверх - все еще в сотне ярдов от него. Еще один шепот над ним - и еще, и теперь их целая стая.

Кто-то позади него вскрикнул, и он услышал звон металла о палубу.

Охотница на лягушек спустилась к нему по веревке; без всякого стеснения она вскарабкалась по его рукам и прижалась к его боку - теплый, твердый комок мышц; ее выбритый участок кожи головы был гладким на его щеке. Она была не более четырех футов ростом, и он чувствовал, как ее твердые колени прижимаются к его бедрам.

- Это планировщики, - прошептала она ему на ухо. Ее дыхание было сладким, пахнущим лесными фруктами. - Они стреляют в нас из храма.

Он чувствовал себя сбитым с толку. - Стрельба? Но это невозможно. Зачем им это?

Она зарычала, и снова ему вспомнилась молодая Прядильщица веревок десятилетия назад, которая тоже потратила много времени на то, чтобы разозлиться на него. - Откуда мне знать? - огрызнулась она. - И, кроме того, "почему" вряд ли имеет значение. Важно то, чтобы мы выбрались отсюда до того, как нам причинят вред.

Дезориентированный, он вцепился в свою веревку. Возможно, ему следовало быть готовым к этому. Возможно, планировщики действительно настолько сошли с ума.

Но если это было правдой, что он должен был с этим делать?

Теперь кто-то еще карабкался за ним. Это была Целеустремленность, прокладывающая себе путь по палубе своей огромной, сильной правой рукой; в левой она сжимала что-то блестящее и твердое. Эти исхудавшие ноги, неуместно подумал Морроу, выглядели еще стройнее, чем у Охотницы; они стучали по палубе, бледные и бесполезные.

- Морроу. - Целеустремленность раскрыла левую руку. Предмет, спрятанный внутри, был заостренным крюком: грубые, выструганные поверхности его острия блестели в свете без источника. - Это выглядит знакомо? Планировщики снова используют против нас свои чертовы арбалеты.

- Но почему?

Целеустремленность выглядела раздраженной, даже удивленной. - "Почему" вряд ли имеет значение, не так ли?

Охотница легонько ударила Морроу по ребрам; он поморщился, когда ее маленький твердый кулачок вонзился в мягкую плоть. - Это то, что я ему тоже говорила, - сказала она Целеустремленности.

- В данный момент они падают на палубу позади нас, - настойчиво сказала Целеустремленность. - Они стреляют над нашими головами. Может быть, они пытаются определить зону своего действия. Или, может быть, они просто пытаются предупредить нас; я не знаю. Но как только они захотят, они смогут нас перехватить... Ну давай же. Мы должны отступить.

Морроу, все еще сбитый с толку, повернул голову, чтобы изучить храм перед собой.

Четырехгранная форма здания с его контурами цвета электрик и треугольными гранями золотисто-коричневого цвета больше не была единым целым. В ближайшем фасаде были выбиты стекла, оставив черные зияющие шрамы. Он увидел в этих окнах маленькие фигурки: мужчин и женщин, одетых в серые форменные комбинезоны, которые он сам носил столько веков.

Они поднимали арбалеты в его сторону.

- Хорошо, - сказал он, желая только, чтобы это поскорее закончилось. - Давайте отойдем подальше. Давай, Целеустремленность, ты показываешь дорогу... Капсула села близко к корме корабля, погруженного в темноту ночи. Прядильщица спустилась на лед Каллисто.

Вокруг талии она обвязала отрезок своей собственной веревки, а внутри ее скафандра, подвешенный на нитке между грудей, был один из наконечников стрел ее отца. Она поднесла руку к груди и прижала перчатку к ткани своего костюма; холодный металл наконечника стрелы впился в ее плоть, успокаивающая и знакомая форма. Она попыталась выровнять дыхание, ища крупицы комфорта, стабильности. Конечно, даже гравитация здесь была неправильной; и присутствие тяжелого скафандра на ее теле с биостатическими зондами Марка внутри было постоянным, не дающим забыть раздражителем.

Луиза Йе Армонк подошла к капсуле, оставляя неглубокие следы на инее Каллисто. Инженер включила внутреннее освещение за своей лицевой панелью.

- Прядильщица веревок. - Луиза протянула руку и улыбнулась. - Ну, вот мы и снова здесь. Ну давай же. Я покажу тебе корабль.

Прядильщица взяла Луизу за руку. Медленно, ее ноги мягко хрустели по истертому льду, она