Вера стада - Джеймс С. А. Кори

Коридор замерцал. Возвращалось силовое переполнение, поджигая окружающий вакуум. Это сработает. Черный умрет, а Гхати и Ваудаи получат свой шанс. Большего он им дать не мог, но пусть они получат хотя бы это. Прощальный дар.

Он врезался в тупиковый конец прохода, не уследив за дорогой. Стена наскочила на него без предупреждения. Хрустнула ключица, а потом он почувствовал удар: враг. Одно щупальце обвило локти, другое обернулось вокруг правого бедра и сжало его, точно стальная лента. Еще что-то ударило в шею, и после секундной мучительной паники Кампар узнал культю. Тварь пыталась задушить его отсутствующей рукой.

Кампар рванулся в ту сторону, куда хотел двигаться раньше, только потому, что таков был план. Сияние вокруг них сгустилось, его пронзили раскаленные докрасна иглы, внутри тоже что-то горело.

Горел и враг. Он стал корчиться, ослабив хватку. Оба кубарем полетели в начало петли. До убежища Гхати и Ваудаи оставалось несколько дверей. Выйдя наружу, они найдут его тело. Кампар надеялся, что им будет не слишком тяжело увидеть его таким. Туман, заполнивший коридор, вызывал резь в глазах, двигаться сквозь него было больно, очень больно. Казалось, все распадается, окрашиваясь в золотой цвет.

Что-то его дернуло. Что-то выпустило. Кто-то вопил – и это был не он.

– Теперь перемести его в убежище, – сказал Ваудаи.

– А я что делаю? – ответил такой же невидимый Гхати. Кампар хотел задать вопрос, но выдавил из себя только тихий звериный стон. Зрение вернулось. Он был в том же убежище, что и в начале. Койки с ремнями. Его набор для взятия образцов. Открытый люк. В сиянии, состоящем не из одного лишь света, плавает трехрукий. Черное тело светится желтым, оранжевым, золотым. Сверкнула белая вспышка. Пока Ваудаи закрывал люк, Кампар нащупал свой набор. Все ткани, все сведения, собранные для карриксов. Вся работа, плата за которую – право на жизнь. Он выбросил все это в светящийся коридор, в разрушительное сияние.

Он хотел дышать, но вместо этого кричал от боли. Разум сверлило одно бесплотное ощущение: мне плохо, я болен. Кружилась голова. Тошнило. Горло распухло, не давая глотнуть.

– Ничего, – сказал Гхати.

«Я горю. Этот свет ядовит», – подумал Кампар, но среди издаваемых им звуков не было слов.

Что-то случилось со временем, и его кожа испустила крик. Вакуумная оболочка распалась, воздух коснулся обожженной кожи, причинив жгучую боль. Он не знал, как вернулся на экспедиционный корабль. Надсмотрщик-синен опрыскал чем-то его кожу, пошедшую пузырями, и боль притупилась, сведясь к простому «ужас как больно». Кампар хотел повернуть голову – и замер. Рядом был Ваудаи. И один из карриксов, упиравшийся боевыми конечностями в палубу.

Кампар понял, что вдыхает воздух. И что звуки, которые он слышит, – это обычные корабельные шумы. Голоса людей, будонов, карриксов. Гхати был рядом, не прикасаясь к нему, но здесь, с ним. Хотелось взять его за руку. Но от любого движения усилились бы боль и тошнота.

– Гхати?

– Я здесь. Здесь я.

– Что?..

– Ты вернулся с началом переполнения. Вас с врагом поджаривало. Мы оторвали тебя и затащили внутрь. Добро пожаловать.

– Бой?

– Карриксы победили. А у тебя после травмы неладно с мозгами. Мы с тобой повторяем все это в третий раз.

– О, – выдохнул Кампар. И потом: – Я умру.

– Все мы смертны, милый мой, – ответил Гхати. – Но не сейчас. Они говорят, что здесь мы закончили. Нас отправляют домой.

29

Большинство животных в системе Джурупа были уничтожены. Несколько тысяч укрылись в сложных, хорошо защищенных подземных структурах глубоко под поверхностью планеты, еще несколько сотен – в небольших сооружениях на других планетах системы и их спутниках. Однако миллиарды вымерли, и среди них были не только высокоразвитые животные. Вся экосистема главной планеты оказалась разрушена. Тем, кто остался, пришлось жить в разбитом вдребезги мире.

Для покорителя-библиотекаря третьего дактиля седьмого члена триста пятьдесят второго научного корпуса эта победа была почти что проходной. Бессмертный враг лишился одного из своих последних завоеваний. Его позиции в этой части галактики ослабли. Все это хорошо, но настоящей целью были те корабли, которые не успели защитить свой мирок и теперь неслись навстречу карриксам, чтобы отомстить.

Тактический полуразум выдал с полдюжины наиболее правдоподобных сценариев предстоящего столкновения. Те, в которых предлагалась тактика, сходная с примененной в системе Аштин-Ках – какой бы та ни была успешной, – представлялись наименее подходящими с учетом текущего положения флота. Устройство большинства приближавшихся кораблей было знакомо врагу, но три из них имели особенности, которых не встречалось раньше, а один – совершенно новую конструкцию. Принимая во внимание равенство сил, покоритель-библиотекарь не мог быть уверен ни в победе, ни в поражении и выбрал стратегию, подходящую для обоих случаев.

Эвакуацию ресурсов предполагалось осуществить лишь в случае поражения, но он решил, что будет полезно начать ее заранее. Речь шла не о солдатах, которым явно нашлось бы применение: он их оставил. А вот данные, хранившиеся в опустошенных мозгах сарен-хундов, прочих служебных животных и незадействованных узлах, следовало упаковать и направить на край системы для перехода в асимметричное пространство. В случае утраты его дактиля часть их удастся использовать повторно. А если враг решит изменить курс и перехватить их при отходе или ударить по ним, дактиль получит сведения о его возможностях и приоритетах – а это могло дать им фору в близившемся противостоянии.

Несомненно, такое решение было наилучшим, и за ним последовали соответствующие приказы.

В камере Рикара кто-то был. Примитивное, животное чувство чужого присутствия мгновенно выдернуло его из мертвого сна и привело в состояние боевой готовности. В освещенном проеме открытой двери маячил силуэт стражника-лотарка, но еще ближе – он-то и разбудил Рикара – стоял синен, с равнодушным пониманием взиравший на сжатые кулаки Рикара и разинутый для вопля рот.

– Ты сейчас выйдешь, чтобы готовиться к эвакуации.

– Я… что?

– Ты выходишь, – повторил синен, развернулся и потопал прочь. Мягкий лотарк остался, его черные глазки толком не видели ни Рикара, ни содержимого его комнаты. Хватало одного его присутствия. Иди сам, не то тебя приведут.

В коридоре звучали другие голоса – меньше всего было человеческих. Растерянный, испуганный шум. Мимо двери Рикара прошмыгнули три жукообразные существа, подгоняемые мягким лотарком.

– Нам дадут время поесть? – осведомился Рикар. Он храбрился. При таком стрессе не до еды.

Так или иначе, стражник качнул головой, а переводчик на его инструментальном поясе произнес: «Нет».

Когда Рикар в последний раз вышел из своей камеры, стражник за ним не пошел. Он выдвинулся в коридор и встал там – живой волнолом, не дававший пленникам карриксов слиться в единый поток. Несмотря на испуг от очередной перемены правил, Рикар ощущал