Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– Да, это религиозное, в духовном смысле. Так описывается превращение того, кто сознает себя живым, в того, кто понимает, что он мертв.

– Ты уточняешь, что этот дух состоит из информации.

– Ни из чего он не состоит. Это просто утешительная сказка, помогающая перенести то, что представляется пугающим и необъяснимым. Сказка, помогающая нам жить со знанием того, что мы смертны.

Каррикс составил кормящими конечностями непонятную для Дафида грамматическую конструкцию и сохранил запись. Какой-то вариант их беседы будет представлен тому библиотекарю, перед которым держит ответ Экур, затем вышестоящему, и так далее, до самой Совран. Этого Дафиду знать не полагалось. Беспредельная скорбь по умершему Рикару Доматину мешала вспомнить, что ему положено знать, а что следует хранить в тайне.

Лишь через несколько секунд он сообразил, что хранитель-библиотекарь молчит, ожидая продолжения доклада. Дафид стал припоминать, на чем он прервался, когда пошли вопросы об обстоятельствах смерти Рикара. Оставались доклад Брана и новости из лаборатории визуализаций. Ни то ни другое не радовало. Он лично устанавливал целевые показатели так, чтобы не лишиться милости карриксов и не обещать им невыполнимого. Смерть Тоннера и Джеллита – шпиона – сильно усложнила положение. Дафид знал, что нарушает равновесие, что он склонен обещать невыполнимое. И Экур-Ткалал тоже об этом знал.

– Ты не сказал о причинах задержки.

– Их несколько. Трудно предсказать, когда в работе случится прорыв. Или затруднения. Были также непредвиденные осложнения с персоналом. Тоннер Фрейс был… он много значил для работы. Его отсутствие будет какое-то время отрицательно влиять на результаты.

– Интересная проблема, – сказал хранитель-библиотекарь.

– Мы быстро продвинемся после привлечения нового персонала, – обнадежил его Дафид, сознавая, что этого может и не случиться. Заныли челюсти, и он заставил себя расслабиться. – И здесь я перехожу к следующему пункту. Охрана из мягких лотарков и рак-хундов. Группа биологов желает ее удаления.

Еще недавно он не уловил бы реакции хранителя-библиотекаря. Перенос центра тяжести на брюшные ноги, изменение угла схождения массивных боевых конечностей с полом. До приподнимания боевых конечностей дело не дошло. Угроза осталась в зародыше, и все же по спине у Дафида пробежал холодок.

«Вообразите, что у вас на каждом плече по котенку».

Дафид кашлянул, ссутулился, втянул грудь. Выставил руки перед собой так, что локти почти соприкоснулись. От напряжения у него заныли ключицы.

– С учетом того, как погиб Тоннер, присутствие охранников отвлекает некоторых исследователей, – заговорил Дафид. – Страх уменьшится, если в научной лаборатории будут одни только люди.

Экур-Ткалал забормотал, застрекотал, защелкал клювом, почти невидимым в складках тела, повел глазами. Полуразум не выдал перевода. Выждав, Дафид продолжил:

– Известно, что люди работают менее эффективно, когда не чувствуют себя в безопасности, даже если опасения необоснованны.

Он потер пальцами в подражание карриксам, которые точно так же двигали своими кормящими конечностями. И устыдился этого явного подобострастия.

– Этот запрос исходит от группы или от тебя? – спросил каррикс. Дафид не знал правильного ответа, но не сомневался, что сказать: «От них, и они угрожают забастовкой в случае отказа» – будет ошибкой.

– Не то и не другое. Это не запрос. Я лишь сообщаю сведения, полученные мной от нового главы группы.

Еще несколько секунд, и хранитель-библиотекарь снова перенес центр тяжести вперед. Дафид не знал, правомерно ли испытанное им облегчение, но оно разлилось по всему телу, точно он отступил от края пропасти.

– Как и следует. – Экур-Ткалал припал на боевых конечностях и протянул кормящие. Этого жеста Дафид раньше не наблюдал. Каррикс коснулся плеча Дафида и устремил на него все свои глаза, словно подчеркивая значение момента. – Есть только одна Совран.

– Я понимаю, – ответил Дафид, уверенный, что он ничего не понял.

Каррикс принял ту же позу, что и прежде, но Дафид все еще чувствовал то место, где его коснулись передние конечности. Впервые на его памяти прикосновение каррикса не привело к смерти человека.

Остальная часть встречи стала испытанием на выносливость. Он доложил о состоянии младенцев в искусственных утробах, о новых жилых помещениях и яслях, порученных заботе Бастьена Корхема, упомянул о составленных Андермус графиках преступности, которые демонстрировали спад насильственных преступлений и краж. Он словно брел по пояс в воде. Если он чувствовал, что отвлекается, то царапал себе ладонь ногтями или прикусывал щеку изнутри. Легкая боль помогала сосредоточиться на происходящем. Пожалуй, эта его привычка была одной из самых безобидных.

Шок от смерти Рикара никак не проходил. Стоило вспомнить о ней, как сразу же накатывала огромная, недопустимая в его положении усталость. Экур-Ткалал слушал и записывал услышанное, изредка задавая вопросы, но Дафид постепенно начинал надеться, что самое трудное позади.

Обычно хранитель-библиотекарь выдавал указания под конец встречи. Так было и в этот раз.

– В течение следующих пяти циклов ты выделишь три сотни индивидуумов для исследовательской работы в поле.

Дафид понял, как тяжело будет это сделать, но вслух сказал:

– Я прослежу за исполнением.

Впервые его путь к хранителю-библиотекарю пролегал по незнакомой, опасной территории. Порой он вспоминал, каким смельчаком себя чувствовал, как подавлял страх в поисках нужного места. Вспоминал, но больше ничего такого не испытывал. Новые помещения для людей располагались вдвое дальше его бывшей комнаты, но Дафид проделал этот путь так, будто возвращался домой с работы. Воздух был полон звуков, издаваемых сотнями разнообразных глоток, пропитан сотнями запахов, словно кто-то переборщил с благовониями. В широких, выложенных удивительно яркой плиткой тоннелях встречались карриксы, мягкие лотарки, рак-хунды и представители множества других видов с множества других планет. Названия одних он знал: филархи Астрдейма, майделы Бесса. Но попадались и новые, редкие или вовсе ему незнакомые. Все они могли существовать при здешней силе тяжести, в здешней атмосфере, и все – волей или неволей – служили империи.

Даже новый рак-хунд, следовавший за ним по пятам, как хорошо обученная собака, почти что примелькался. Самое странное и удивительное, повторяясь, становится обыденным.

В людском отсеке его первым побуждением было вернуться к себе и отоспаться, пока не отступит сердечная боль. Вторым – найти Уую Томос. Он нашел ее на стройке.

Бастьен Корхем и два десятка его людей вырезали часть пола и стены рядом с будущей детской, и получилось пространство в три этажа высотой, просторное, как храм. Широкие окна смотрели на изгиб мира-дворца: на громады темных, уходивших за облака зиккуратов, на полное кораблей небо, на отрезавшую их от звезд решетку и – ночами – на звезды за этой решеткой.

На стенах еще виднелись полосы от срезанных перекрытий, но они уже стали не такими заметными. По периметру медленно двигалась группа людей с приставной лесенкой: двое держали ее, а двое других замазывали отметины в плоти здания, наляпывая что-то вроде заплат из металлического мха. В вышине танцевали подсвеченные пылинки. Дафиду казалось, что он смотрит на проявляющуюся из мрамора прекрасную статую.

– Нравится? – с ухмылкой