Вера стада - Джеймс С. А. Кори

Что ж, пусть болтают. Она тоже держала кое-что при себе.

Джессин сбросила обувь, положила планшет со следящим устройством возле кровати и забралась под одеяло, но раздеваться не стала. Больше всего она боялась задремать в темноте – тогда ночь пройдет без нее. Она таращилась в потолок, пела про себя старые песенки, шевелила ногами, укладывая их как можно неудобнее. Легкая боль, надеялась она, не даст уснуть.

Когда замолк последний человеческий голос, она медленно досчитала до тысячи – один раз, второй. А потом, как движимый гормонами подросток, выскользнула из постели, обулась в темноте и прошла, медленно и бесшумно, через помещения людской доли к пандусу, который вел на двор. У другого корабля толпились бесперые инопланетники с клювами; если и была охрана, Джессин ее не увидела.

Когда ты – расходный материал, это дает кое-какую свободу действий.

Ночь выдалась сырой и прохладной. Две маленькие тусклые луны лили молочный свет. Шагая, Джессин глядела на звезды, на нечеткий галактический диск. Справа – еще более черные, чем темнота, – виднелись руины города. Совсем недавно он был родным домом для всех, кого знали Омко и Манта. Родители детей, их братья и сестры, школьные враги и домашние питомцы… Все это отняли у них карриксы. Отняла война. На полпути к саду она остановилась и притаилась за кустом, проверяя, нет ли слежки. Когда маленькие луны сдвинулись на пол-ладони, она пошла дальше.

Деревья в саду стояли, как не знающие строя новобранцы. На приборах Джессин блестела то ли роса, то ли капли несильного вечернего дождя. Когда она направилась к пню с тайником, под ногами захлюпало.

Сухие листья, принесенные к корням, склеились от влаги. Джессин сорвала пальцами скользкую массу. Пистолет лежал на месте. По гладкому боку подрывного цилиндра Корвелла ползали две улитки величиной с большой палец Джессин. Металл остался теплым. Ей почудилось, что оружие сделалось тяжелее. Слова синена в исполнении переводчика прозвучали за спиной, как холодный и твердый голос судьбы:

– Ты объяснишь свое присутствие здесь.

То ли маленький инопланетянин оказался слишком искусным сыщиком, то ли все это время он сидел в засаде. Так или иначе, он маячил во мраке, пестрый от лунных бликов и листьев. Рядом был рак-хунд – злая собака из одних ножей.

– Да, конечно, я объясню, – сказала она, поднимая пистолет.

Сначала она выстрелила в рак-хунда, уже на ходу. Первая пуля ушла в сторону, но рак-хунд бросился к ней, расстояние между ними сократилось, и стало легче целиться. Второй выстрел раздробил ему одну из ведущих ног, третий, четвертый и пятый размозжили голову. Завалив ножелапого инопланетника, Джессин переключилась на синена. Тот выглядел ошарашенным, но, может быть, ей только показалось. Он поднял щупальце, как человек вскидывает руку, крича: «Погоди!» Не останавливаясь, Джессин всадила пулю между козлиных глаз. Третий Садовник завалился назад. Она сделала еще два выстрела по переводящему полуразуму. Неизвестно, помогло бы это скрыть случившееся или нет – но точно не повредило бы. Потом, спохватившись, что она ничего не знает о строении тела синенов и расположении их нервных центров, Джессин выпустила оставшиеся пули в туловище надсмотрщика, чтобы прикончить его наверняка.

Сердце рвалось из груди, в пальцах и шее билась кровь – ее накрыло что-то вроде паники. Зато в мыслях царило пугающее спокойствие. Сценарии будущего разворачивались перед ней, абстрактные, как графики. Канистра со спорами, способными обезоружить корабли карриксов, у нее в руках – надо возвращаться на корабли. Если Третий Садовник донес карриксам о своих подозрениях, ее убьют на месте, но, может быть, перед смертью она успеет спустить пружину. Или не успеет. Кто знает, вдруг он не спешил поделиться подозрениями, ожидая доказательств. На его месте она бы подождала.

Она оглядела сад. Большую часть следов можно объяснить ее научными занятиями. Отыскав и отломив сухую ветку, она замела землю вокруг пня и трупов. Очень хотелось оставить себе пистолет, но патронов в нем не осталось, а взять новых было негде. И все-таки она не могла взять и бросить оружие. Лучше, если его не найдут рядом с телами. Надо закинуть в кусты на обратном пути.

Ну что же, все в порядке.

Она задержалась только для того, чтобы сорвать последнюю, почти спелую, грушу, и двинулась к кораблям. Цилиндр оттягивал карман, но это была приятная тяжесть. Она не бежала. Не хотела. И не плакала, потому что не чувствовала ни грусти, ни страха, ни волнения. Она ощущала удовлетворение.

Где-то между Анджиином и этой планетой она приобрела способность убивать своих тюремщиков и радоваться этому. И надеялась, если позволит мироздание, убить еще нескольких. В ней не шевельнулось даже легкого сожаления, сопутствовавшего разделке представителей других видов в лаборатории. Насилие стало удовольствием. Более того, оно стало привычным. Она не знала, хорошо это или плохо, но это было так. «Что есть, есть», – сказала она про себя и улыбнулась. Если вы этого не хотели, надо было лучше себя вести. Она вернулась под покровом ночи на корабли, в свою камеру, в постель.

Никто ее не остановил.

К рассвету обиталище карриксов зашевелилось, как разворошенный муравейник. По коридорам разносились голоса – не только человеческие. Джессин кое-как поднялась с койки после крепкого, без сновидений, сна. Приняла душ, оделась в чистое. Съела утреннюю кашу и налила себе ежедневную порцию жидкости, необходимой ей для здоровья. Если все станет дерьмово, надо быть в полной готовности.

Толпа в общем зале была куда гуще той, которую она привыкла наблюдать со времени прибытия на планету. У каждого третьего – загорелое лицо и выбеленные солнцем волосы: вернулись с полевых исследований. Пахло немытыми телами и страхом. Палуба под ногами вибрировала, будто включились какие-то механизмы.

– Кажется, я что-то пропустила? – спросила она, когда Мэнни принесла кружку с чем-то горячим.

– Они заперли корабль. Не войти, не выйти. Не знаю даже, выпустят ли нас, чтобы собрать полевое снаряжение.

– Вот это новость, – сказала Джессин. – Третий Садовник не объяснил, в чем дело?

Мэнни отвела глаза, точно услышала что-то неприличное. У Джессин в горле стало тепло от удовольствия.

– Приказ отдавал не синен, – сказала женщина. – Какой-то большой начальник.

– Каррикс?

Та кивнула, подняла взгляд и отошла в толпу. Джессин потягивала напиток – почти-чай – и ждала. Когда она допила, никто не унес кружку, никто не осведомился о ее самочувствии. Чудесное спасение Джессин и отсутствие Гаррала ушли в прошлое, всех занимала новая чертовщина.

Каррикс объявился перед самым обедом, вызвал Джессин из комнаты. Выйдя, она сразу пожалела, что не вскрыла цилиндр – на случай, если пойдет на казнь. Теперь она не могла сделать это незаметно, а потому