Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– Дерьмовые мифы, – сказал Дафид, но от ее слов у него в груди будто стало свободнее. Стало болеть чуть меньше. Может, этого было достаточно.

– Что ж, в правде есть своя красота, – сказала Ууя Томос, встала и протянула руку, а когда Дафид за нее ухватился, подняла его на ноги. – И в работе тоже. Придите и отработайте полсмены, строя для ребятишек что-нибудь конкретное. А потом снова принимайтесь выбивать из себя все людские несовершенства, чтобы стать мечом всесильного правосудия.

– Так вот чем я, по-вашему, занимаюсь, – хихикнул Дафид.

– Да, – кивнула она. – А я, как вы помните, никогда не ошибаюсь.

31

– Вы в порядке? – спросил Холом Кумбс. – Как дела?

– В полном порядке, – ответила Джессин, добавив про себя: «Как и пять минут назад, когда ты спрашивал о том же».

После «гибели» Гаррала, когда и сама Джессин якобы была на волосок от смерти, с ней носились как с вазой хрупкого стекла. Стоило ей закряхтеть или поежиться за завтраком в общем помещении, и каждый спешил проявить заботу и внимание. Холом Кумбс взялся готовить для нее еду. Мэнни убирала после каждого приема пищи, но хотя бы делала это молча. Еще одна женщина, с опытом военного медика, заявлялась каждый день и меняла повязки. Людская доля сплотилась вокруг нее, оказывая поддержку в трудные дни.

Самым ужасным было то, что Джессин понимала, как они добры, хотя это и травило душу. Немалую часть своей жизни она ощущала себя хрупкой и обращалась с собой как с хрупким сосудом. А теперь оказалась во многих световых годах от солнца, на котором так боялась обгореть, и по-прежнему безумно боялась темноты, но ощетинивалась всякий раз, когда ей показывали, что она нуждается в особом обращении.

Хуже того: пожалуй, она в нем нуждалась.

Прикончив утреннюю порцию каши, она выпила чашку бурды, сходившей за чай с молоком, и Мэнни, ласково тронув ее за плечо, потянулась за посудой. Джессин вежливо кивнула, как хорошо воспитанная женщина, и вышла во дворик за пятью кораблями.

Ходьба все еще причиняла ей боль, а растяжка – и подавно, поэтому она делала растяжку под утренним солнцем, пока от боли не выступил пот. По краешку общего двора протопали двое солдат-карриксов, их массивные боевые конечности угрожающе раскачивались. Один из каменных диванов распластался на земле, растопырив сотню ножек. Она понятия не имела, зачем это нужно. Очередная инопланетная драма, трагедия? Умирал он или торжествовал победу? Понять действие вне контекста было невозможно.

– Ты здорова? – произнес холодный безликий голос переводящего полуразума. Она обернулась к Третьему Садовнику. Надсмотрщик-синен ковылял к ней от группы «настоящих людей» с Ханника.

– Поправляюсь, – ответила она. – До полного выздоровления пройдет еще сколько-то времени.

– Ты вспомнила новые подробности столкновения с вражеским солдатом?

– Извини. Ничего больше не помню, в памяти все смешалось. С моим видом такое бывает.

Подергивая квазищупальцами, Третий Садовник заковылял прочь. Стоило ей высунуть нос из корабля, как синен со своим рак-хундом начинали следить за каждым ее шагом. Вечерами, при возвращении на корабли, синен ждал от нее доклада о каждом часе работы и просматривал собранные образцы. Он требовал все новых сведений о воображаемой атаке – так же машинально, как Холом Кумбс осведомлялся о здоровье.

Синен ей не доверял.

За время ее болезни в местной флоре и фауне произошли небольшие перемены. Низкая поросль за полукругом кораблей покрылась мелкими белыми цветочками. Время от времени над кораблями, выстроившись в длинный клин, проносились какие-то перелетные птицы – десятки пернатых двигались в идеальной гармонии, словно слаженная танцевальная труппа.

А где-то за тонким слоем обволакивающего планету воздуха к ним летели корабли – обреченные на смерть, если бы Джессин не сумела незамеченной выбраться в сад и вернуться обратно. Она повесила рюкзак на плечо и направилась в противоположную сторону. Девчонкой, когда ребята на школьном дворе играли в пятнашки, вовсе не притворялась, что она тут не при делах, – сидела на лавочке с книжкой, даже не думая убегать или визжать, если приближался «охотник». А когда он проходил мимо, срывалась с места и мчалась в «домик». Сейчас было то же самое. Она душой и телом стремилась в сад, к тайнику, и не было ничего важнее, как скрыть это от карриксов. Хотя нет, было. Выбрать момент, чтобы шмыгнуть в «домик». Каждый прошедший впустую час приближал тот миг, когда станет слишком поздно.

И как часто бывает, «слишком поздно» настало раньше времени.

Она выкапывала корни в молодой рощице, надеясь отыскать симбиотическую грибницу, когда показался Третий Садовник, тут же зашаркавший прямо к ней. За ним по пятам следовал рак-хунд. Синен встал перед ней, сверкнул козлиными глазищами и впился ими в выкопанную яму, будто что-то искал. Плечи у него шевельнулись – будь синен человеком, Джессин сказала бы, что он вздохнул.

– Ты закончишь работу и доставишь оборудование на корабли к концу завтрашнего дня, – сказал он.

– Выходит, у меня мало времени.

– Да.

– Для такой спешки есть причина? – спросила она, уже зная ответ. В системе снова появился враг.

– Ты поспешишь, потому что я указал на необходимость.

– Я бы сделала намного больше, будь у меня еще день или два.

– У тебя их нет, – сказал Третий Садовник. – Что есть, есть.

– Понимаю, – кивнула Джессин. – Я поспешу.

И она твердо запретила себе спешить.

Мучительно тянулись часы: Джессин дала времени идти своим чередом, словно была лишь той, которой казалась. Взяв все пробы с корней, она занесла их в каталог, будто у нее не было других дел. Затем перетащила приборы из рощи на корабль – к тому времени, как вечернее солнце коснулось горизонта. Она чувствовала изнеможение и одновременно прилив адреналина, бившего тонкой, но мощной струей.

В общем зале толковали об эвакуации. «Как вы думаете, они вернут нас на свою планету или переведут еще куда-нибудь?» «Просто не верится – Шайна вздумала спать на рабочем месте, когда творится такое». «Только чтобы развернуться, мне нужен еще один год». Джессин слушала, вставляла слово-другое, ела, но мыслями была не здесь.

Ее оборудование осталось в саду. Есть предлог для того, чтобы с утра пойти за ним. Может, в суматохе сборов Третий Садовник забудет проверить образцы и приборы. Но ей в это не верилось. Значит, лучше удрать ночью, когда меньше глаз.

– Завтра будет долгий день, – сказала она, когда Мэнни забрала ее тарелку. – Утром увидимся.

– Береги себя, – серьезным тоном пожелал ей Холом Кумбс, когда она направилась в свою камеру.

– Отдохну и восполню недостаток жидкости, – ответила она, выдавливая из себя улыбку. Когда она вышла, тон разговоров за ее спиной сразу переменился. Люди хотели знать, будет ли еще одна встреча