Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– Это твоя работа?

– Возбуждение твоих центров удовольствия? Да, моя.

Он засмеялся:

– Ты очень добра, но это необязательно. Не стоит.

– Хорошо.

Илси выдала кривую улыбку, и они снова оказались в кафе; закатное небо покраснело, наливаясь лиловым.

– Это… ну, то, что мы делаем, – заговорил Рикар, беря со стола чашку и отхлебывая кофе. Превосходно. Отлично сварен. Он одобрительно причмокнул губами. – Это во вред карриксам?

– Да.

Он на минуту замер, вспоминая, как по планете распространялся призрачный свет, стиравший города и жизни. Как черный дым не до конца скрыл оплавленные руины. А когда вспомнил он, вспомнила и она.

То, что было и не было Илси, взяло его за руку. Он ощутил ее жалость как свою, пожал представление о ее пальцах и выпустил их.

– Все смертны, – сказал Рикар. – Но не всякая смерть идет в счет. Я буду рад, уходя, подложить свинью этим засранцам.

– А все-таки мне жаль.

Он отмахнулся от ее слов. Здание Дома ученых позади них было пустым, холодным и темным. Праздник давно закончился. Закат приобрел цвет крови.

– Ты не могла бы сделать мне подарок? – спросил он. – Ну, то есть раз уж это сон.

Она улыбнулась, и он поднес сигарету к губам. Вкус дыма, горящий кончик и даже чуть слышное потрескивание горящей бумаги – совершенная иллюзия. Он выдохнул голубоватое облачко.

– Черт побери, как же мне этого не хватало, – сказал он. И затем: – Давай уже к делу, а?

Циста в эвакуационной капсуле стала перестраиваться, изменяя тело носителя. Все, что рой узнал со времени успешной высадки на Анджиине, будучи перемещенным в цисту внутри Рикара, воззвало на пятидесяти перекрывающихся частотах к своим союзникам и создателям. Энергия, которой потребовал этот призыв, разрушила сложные молекулы тела Рикара Доматина, превратив его в живой костер.

Пятьдесят секунд спустя эвакуационная капсула, непоправимо поврежденная выбросом тепла и давлением кровяного пара, взорвалась, но на ее борту уже не было никого, кто мог бы это заметить.

Сурур из когорты Тлассена, регулятор-библиотекарь Совран, простерся перед единственной истинной повелительницей. Чувство, никогда не вызывавшее и не способное вызвать ничего, кроме благоговения, омыло его тело и разум, когда Совран подтянула под себя массивные брюшные ноги. Ее кормящие руки, толстые, как боевые конечности солдата, поднесли к клюву миски с сиррином и белым амаском. Она расколола клювом скорлупу сирринов и слизнула брызги широким, толстым языком кроваво-красного цвета.

Он сообщил большую часть информации, поступившую в течение последнего цикла, отфильтрованную и уплотненную многочасовым сном и бодрствованием. Седьмой исследовательский корпус овладел шестнадцатью населенными планетами, бессмертный враг не смог их защитить. Второй корпус памяти досрочно заканчивает работы в системах Нин и Сориллай. Чингов охватила эпидемия, поражавшая каждого третьего и убивавшая каждого десятого, и хранитель-библиотекарь выбраковал эту долю, чтобы предотвратить заражение других животных. Все это не заслуживало ни похвалы, ни осуждения. Случившееся случилось, о чем Сурур и имел честь доложить.

– Хранитель личных яслей подтвердил готовность твоей новой дочери к встрече с тобой. Последний из выбранных для присутствия готовится к переходу, – сказал он.

Дюжина из сотни глаз Совран повернулась к нему, и в симфонии запахов и феромонов, сочившихся от ее тела, прорезалось нечто вроде веселья.

– Ты озабочен, – произнесла Совран, превратив звук своего голоса в поэму.

– Что есть, есть, – откликнулся Сурур, не отрицая своего беспокойства и не придавая значения приливам и отливам эмоций.

Совран вернулась к трапезе:

– Что еще?

– Только одно, – сказал он и замешкался. Это ему не нравилось. Доклад триста пятьдесят второго исследовательского корпуса почти не претерпел изменений. Никто из библиотекарей, цепь которых раскинулась по всей империи, не взял на себя труд упростить или подытожить аномалию, и ей было суждено дойти до Совран без контекста, в который мог бы поместить ее Сурур-Тлассен. – В системе Джуруп шел бой, и эвакуационная капсула непонятным образом отказала. Распалась без видимых признаков вражеского удара.

– В сложных системах могут случаться разнообразные неполадки.

В ответе Совран слышались упрек и вопрос.

– Взрыв произошел с заминкой, – пояснил Сурур-Тлассен. – Внутри, видимо, была конструкция, не конгруэнтная смерти сарен-хунда. Капсула везла полезное животное из системы Анджиина. Людская доля. Их придали экспедиции, чтобы изучить новые возможности их применения.

– Такие возможности обнаружились?

– В Аштин-Кахе члены этой доли показали себя вполне пригодными. Погибший не имел значения. Нет признаков того, что эта смерть связана с другими долями.

Совран отвела глаза. В громадной империи с триллионами живых существ разговор о единичной смерти казался почти святотатством. Сурур против воли снова простерся перед ней, но Совран не обратила внимания на его позу. Она уже погрузилась в океан размышлений.

Во время ожидания Сурур-Тлассен почувствовал себя расслабленным и расширившимся. Ему было неприятно, что он доставил непереваренную новость об аномальном событии в Джурупе. Все равно что подать тонкое блюдо с остатками хрящей. Но это уже сделано и останется в своем контексте и своей перспективе. Его мысли обратились к новой дочери, к встрече за пределами личных яслей. Шестая по счету дочь с тех пор, как Совран заняла свое место. Предыдущая оказалась крупнее матери, ее панцирь сверкал, как начищенный металл, глаза были дюжины разных цветов. Сурур до сих пор видел ее во сне.

Совран шевельнулась, он выпрямился и замер. От нее исходил густой, как дым, запах, и Сурур вдохнул его.

– Столкновение с непонятным сулит неожиданные прозрения, – сказала она. – Аномалия замутняет анджиинскую долю. Выясни, не перевешивает ли это ее полезность.

– Да, – сказал Сурур-Тлассен, упоенный, как всегда, красотой и мудростью ее речи.

30

Хранитель-библиотекарь занимал ту же комнату, где они с Дафидом встретились в первый раз. Помещение было тесным, а от переданного карриксом-библиотекарем сообщения сделалось еще теснее.

– Нет. – Дафид смотрел на ноги Экур-Ткалала, не видя их. Известие о гибели Рикара, посланного с таинственным заданием, вышибло из него дух. – Нет, мы, умирая, не ведем никаких передач.

Экур-Ткалал, хранитель-библиотекарь людской доли, стал передвигать сияющие фигуры – кубы, конусы, полусферы. Образовавшаяся конфигурация означала что-то вроде «Опрошенный человек отрицает типичность такого поведения». Дафид заставил себя сделать вдох. Рикар Доматин умер. Умер какое-то время назад в спасательной капсуле, удаляясь от места некоего сражения у далекой, неизвестной Дафиду звезды. Еще один ушел без возврата.

Иринна, Ньол, Синния, Джеллит, Илси, Тоннер, Рикар. Джессин в своей экспедиции. Кампар. Может, их тоже нет в живых, просто карриксы не потрудились его известить. Но, даже зная наверняка, где они и чем заняты, он не сумел бы их защитить.

Внезапно осознав, что Экур-Ткалал произнес еще какие-то слова, он помотал головой.

– Приношу извинения. Меня непозволительным образом отвлекла новость о смерти друга. Прошу повторить сказанное.

Каррикс снова засвистел и заворковал. Зазвучал неестественно бесстрастный голос переводящего полуразума.

– В ваших записях есть упоминания о духе или душе, что покидает тело в момент смерти, но при смерти тебе подобных такие явления не