Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

А-Нань поднялась, стряхнула пыль с юбки и сказала:

– Пришел осмотрщик трупов, давай вернемся, нам тут делать больше нечего. В конце концов, тело евнуха Бяня не только обгорело, но еще и балкой было раздавлено. Не хочу больше на этот ужас смотреть, лучше вернемся и подождем отчет осмотра трупа.

Чжу Юйхэн кивнул и последовал за ней на улицу, где вскочил в седло.

Доехав до выхода из переулка, А-Нань пнула его лошадь в круп и спросила:

– Что с тобой такое, рассеянный ты мой?

Чжу Юйхэн ничего не сказал, только поджал губы.

А-Нань не готова была так легко его отпускать, повернулась в седле, схватила его поводья, притянула их к себе и, уставившись на него, спросила:

– Что-то не так с тем зловещим ветром?

В квартале Цинхэ уже давно зажгли уличные фонари, их свет озарил две верховые фигуры. В отблесках огней глаза А-Нань казались яркими, как бесновавшиеся в фонарях искры.

Чжу Юйхэн инстинктивно натянул поводья, долго смотря в ее сияющие глаза, а затем опустил ресницы, избегая ее пристального взгляда:

– Я видел тот зловещий ветер… прямо перед пожаром в Трех больших дворцах, он был точно такой же.

– Это правда был зловещий ветер? И… такой же, как во время пожара в Трех больших дворцах? – Даже всегда невозмутимая А-Нань не смогла сдержать удивления, она схватила его за рукав и попросила: – Расскажи мне, что именно произошло в ту ночь!

– Очень похоже на рассказ той женщины. Только мне кажется, что та сила не просто способна вздуть вверх одежду и волосы, она намного мощнее.

На длинной улице прохожих было мало, Чжу Юйхэн спокойно рассказал ей тихим голосом о своих странных ощущениях перед пожаром в Трех больших дворцах и об обнаруженном позднее шипе в виде лунного месяца. Двигаясь вперед при свете уличных фонарей, А-Нань немного призадумалась, а затем спросила:

– Значит, тот зловещий ветер может не трогать травинки и ветки, но тянуть волосы и полы одежды, и даже сносить все на своем пути, отрывая от стен целые крыши?

– Да, – кивнул Чжу Юйхэн.

– Откуда в нашем мире взяться такой жуткой силе… – А-Нань облокотилась на шею лошади и уставилась на Чжу Юйхэна. – Если бы та женщина не рассказала такую же историю, я бы действительно подумала, что ты меня обманываешь.

– Хотя с тех пор прошло почти три месяца, события того дня навсегда останутся в моем сердце. Их не стереть, так что ошибка исключена.

– Но звучит это правда невероятно… Кроме того, при чем тут тот недописанный иероглиф «Чу», оставленный Бянь Цуньанем? Неужели пожар на почтовой станции, и даже похожий пожар в Трех больших дворцах, связаны с семьей Чу? – размышляла вслух А-Нань, как сзади вдруг донесся шум и смутно различимые голоса.

– Что случилось? – спросила А-Нань, оглянувшись.

Чжу Юйхэн заметил, что Вэй Ханчжи и другие солдаты, кажется, окружают кого-то. Ему в сердце сразу закрались подозрения и, увидев, как Вэй Ханчжи изо всех сил оттесняет кого-то на другую улицу, он все понял: вероятно, это сбежавший Сы Цзю или другой их сообщник пришел искать А-Нань.

Тогда он принял равнодушный вид, развернул лошадь и сказал:

– Ничего серьезного, наверное, просто обнаружили подозрительного человека… Ой, а это не переулок Шилю впереди?

А-Нань подняла голову, присмотрелась и рассмеялась:

– Ага, мы тогда как раз сюда вернули Наньнань. Сегодня Пиннян подарила мне корзину персиков, как думаешь, стоит ли мне отблагодарить ее?

Чжу Юйхэн только рад был переключить внимание девушки. Он указал на придорожную лавку со сладостями:

– Та девочка, кажется, любит конфеты.

А-Нань была легкой на подъем, сразу спрыгнула с лошади, купила по упаковке кедровых и кунжутных конфет. Тут она увидела на прилавке несколько окрашенных в красный цвет вещиц в форме граната: круглые снизу, с пятью острыми уголками сверху, довольно милые.

– Что это? – А-Нань взяла две маленькие фигурки, завернула их в специальную бумагу, лежавшую рядом, отдала свертки Чжу Юйхэну и сказала:

– Очень симпатично, Наньнань точно понравится.

Пожилая торговка, державшая лавку, увидев это, фыркнула со смехом.

– Что такое, бабушка? – удивленно спросила А-Нань, посмотрев на сахарные гранаты, а затем на старушку.

– Милочка моя, эти сахарные гранаты дарят мужчине и его родным при заключении брака, они символизируют многочисленное потомство. – Поняв, что девушка еще не замужем, старушка улыбнулась. – Просто так их не едят. Вот когда вы поженитесь, обязательно приходите ко мне, я сделаю для вас полный набор сахарных гранатов, красивых и очень вкусных.

От услышанного даже у А-Нань покраснели щеки, но увидев растерявшегося Чжу Юйхэна, поспешно положившего сахарные гранаты на место, она снова не удержалась от смеха.

– Не надо, не надо, бабушка. Не поймите неправильно, я из других земель приехала, действительно не знаю местных обычаев, – смущенно прикрыв лицо, А-Нань расплатилась, схватила кулек конфет и поспешила выбежать из лавки.

Они уже почти дошли до Колодезного конца, а А-Нань все еще чувствовала, как горит ее лицо. Девушка потерла щеки и заметила, что Чжу Юйхэн тоже напряжен, достала из свертка конфету и, чтобы прервать молчание, сказала:

– Какой странный взгляд был у той торговки! Где это видано, чтобы такие вещи люди сами покупали? Всегда родственники о таком заботятся…

Не успела она договорить, как они свернули в переулок и увидели необычную активность в Колодезном конце. В этот вечерний сумеречный час, вместо того чтобы сидеть по домам и готовить ужин, по переулку носились люди с ведрами. Набрав в колодце воды, они сломя голову бежали вглубь переулка.

Слегка подняв голову, А-Нань увидела, как из-за большого дерева на Колодезном конце поднимается клуб черного дыма. Лицо девушки помрачнело, она подбежала к колодцу, схватила за руку набиравшего воду мужчину и спросила:

– Дядя, где пожар?

– Так вон там, в глубине переулка, в общем дворе! Не зря все говорят, что у бога огня вспыльчивый нрав, только-только станцию потушили, а тут опять пожар, ужас! Говорят, одна семья оказалась заперта внутри, даже ребенок не смог выбежать!

А-Нань выронила конфеты, подобрала подол юбки и помчалась вглубь переулка.

В самом конце переулка стоял дом, куда они когда-то вернули Наньнань, теперь он был весь охвачен огненными змеями. Сквозь клубы густого дыма наружу выбежали несколько человек, все они, как и семья Наньнань, снимали жилье в этом дворе. Огонь вырывался из окон дома в самом углу двора, красное пламя и черный дым быстро переметнулись на соседние постройки. Тушившие пожар не решались заходить внутрь, только продолжали плескать воду снаружи, ругая внезапно разразившееся пламя.

А-Нань взобралась на почерневшую