Сила любви - Керстин Гир

Это нарушило наше молчаливое согласие и положило конец моему отпуску.

– Что, уже завтра? – попытался пошутить я.

Никто не засмеялся, Матильда взяла меня за руку и сжала её. Мы молча смотрели на город и зелёный пейзаж, простиравшийся за морем крыш. Где-то, не так далеко отсюда, находился Стоунхендж, и я пытался разглядеть силуэт камней на горизонте.

– Когда Гиацинт?.. – начала Матильда, и Гиацинт, словно услышав её, выбрал именно этот момент, чтобы позвонить и сообщить, что нашёл портал, через который может забрать меня.

– Как быстро ты сможешь добраться до собора в Винчестере? – спросил он.

* * *

Когда ты знаешь, что твоё время ограничено, то начинаешь особенно дорожить теми мгновениями, которые у тебя остались. Гиацинт хотел забрать меня сразу, как только услышал, что я уже в соборе, но я договорился встретиться с ним утром, чтобы ещё немного побыть с Матильдой. Даже если бы мне снова пришлось спать одному в своей комнате, каждый миг, проведённый вместе, имел значение.

Обратная прогулка к нашему домику в сумерках по тропинке вдоль реки Итчен показалась мне самой прекрасной из всех, что я когда-либо совершал, и весь оставшийся вечер я не хотел отпускать руку Матильды. Я не мог насытиться её улыбкой, её ямочками, ароматом её волос и её взглядом, особенно когда она смотрела на меня. Мы мало говорили, всё важное уже было сказано. И я старался не упоминать об этом грызущем чувстве страха, которое не мог подавить. Страх того, что, возможно, я в последний раз чувствую её тепло.

На следующее утро мы снова вошли в собор. Минувшей ночью мы оба очень плохо спали, и по тёмным кругам под её глазами я понял, что она беспокоится обо мне не меньше, чем я о ней. Даже несмотря на то, что она старалась казаться весёлой и уверенной в себе.

– Если бы наши попутчики знали, что их любимчик отправляется спасать мир, я уверена, они бы дали тебе с собой ещё больше шоколада, – сказала она. – Кстати, мы с Юли рады, что ты теперь не будешь бороться с нами за внимание стариков.

– Ещё больше шоколада в меня не влезет.

Моя дорожная сумка была набита не только провизией для долгого путешествия на поезде, но и связанными крючком подарками на день рождения для моей воображаемой крёстной.

– Кстати, передаю тебе наилучшие пожелания от Бакса, – вспомнила Матильда. – Когда мы встретились в сегодняшнем сне, он вновь был прежним. И даже рассказал, что плюнул на голову Гудрун, прежде чем вернуться через портал в церковь.

– Передай ему, когда увидишь в следующий раз, что он мой герой.

В столь раннее утро в соборе было почти безлюдно, и там едва уловимо пахло сыростью от стен. По словам Гиа-цинта, портал находился в нише сбоку, «за фреской из Откровения святого Иоанна», что лично мне не помогло бы, но Матильда, конечно, сразу поняла, о какой нише шла речь.

Картина, перед которой я поставил свою сумку, нуждалась в реставрации: она почти выцвела и облупилась. Я рассмотрел несколько лошадей, ангелов и пламя, но ни одного Гиацинта на много миль вокруг. Однако мы пришли на несколько минут раньше.

– Смотри, вот как выглядит настоящий ангел с трубой. – Матильда указала на картину. – Когда он трубит, на землю падает град и огонь, смешанный с кровью, и треть земли сгорает. А потом начинается настоящий Божий суд. Семь ангелов последовательно возвещают об этом.

Я усмехнулся:

– Ещё одна милая история из Библии, которую тебе читали на ночь, чтобы ты быстрее уснула, Ямочки-на-щёчках?

Она усмехнулась в ответ:

– Нет, Откровение Иоанна было слишком жёстким даже для моих родителей. Привет из Апокалипсиса.

– Звучит воодушевляюще. – Вздохнув, я посмотрел на нишу в стене. – А что, если я просто останусь здесь? Тогда, по крайней мере, я буду рядом с тобой, когда всё полетит к чертям.

– Как в той шутке: представь, что наступил конец света, а никто его не заметил? – спросила Матильда. Затем она серьёзно посмотрела на меня. – Конца света не будет. С нами ничего не случится. – Она вдруг провела ладонью у меня под носом. – Помнишь: Мири сказала, что давно не видела такой ярко выраженной и чёткой линии жизни, как у меня. И… не то чтобы я была сильно романтична, но, когда она говорила о моих многочисленных правнуках, я и подумать не могла, что у них будет какой-то другой прадед, кроме тебя. Так что постарайся выбраться оттуда целым и невредимым, Квинн фон Аренсбург.

Последнюю фразу она произнесла так громко, что эхо отбросило моё имя от высоких стен.

– Ты только что?.. Это было предложение? – спросил я с ухмылкой.

– Размечтался, – быстро ответила Матильда, слегка покраснев.

Я поспешно достал из кармана брюк связанный крючком сюрприз, который мы начали вязать с госпожой Харфнер вчера в автобусе.

– Хорошо, тогда… возьми это, Матильда Мартин!

Я прислонил свои костыли к стене и протянул ей руку.

– Не знаю, знакома ли ты с этим обычаем, но сегодня исполнилось ровно сто сорок шесть дней с того дня, как мы впервые поцеловались. И вот поэтому…

Я показал браслет, для создания которого госпожа Харкнер подарила мне крючок в два с половиной миллиметра и клубок шерсти цвета «морской бриз»:

– Тадам!

– Ничего себе, какая маленькая тряпочка, – сказала Матильда. Её щеки покраснели ещё больше, а глаза подозрительно заблестели.

– Это браслет дружбы, балда. Я закончил вязать его сегодня вечером. Не волнуйся, теперь тебе не нужно называть меня Зайчиком.

Я аккуратно завязал браслет на её запястье, а затем поцеловал. Когда я снова отпустил её руку, она прислонилась спиной к колонне.

– Госпожа Харфнер вообще-то предлагала, чтобы я сделал тебе пояс, но я решил начать с чего-нибудь поменьше. Цветок – это незабудка, госпожа Харфнер немного помогла с ним. А это видишь – цепной стежок.

– Прости, что?

Конечно, Гиацинт появился в нише в самый неподходящий момент. За его спиной фреска с Апокалипсисом превратилась в мерцающее поле.

– Кто ты и что ты сделал с моим избранным?

Затем он потянулся к моей дорожной сумке и улыбнулся Матильде.

– Прости, Матильда, но я вынужден забрать его с собой.

– Правильно, поторопитесь! – Матильда прищурилась и посмотрела на меня. – Если я не ошибаюсь, там идёт пастор Петерс, а он уверен, что я сейчас везу Квинна на вокзал, – прошипела она.

С этими словами она поцеловала меня в последний раз, вложила мне в руку мои костыли и подтолкнула нас с Гиацинтом к мерцающему полю.

* * *

На Грани моё