Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

бессребрениками. Сам вечно в нужде, он по первому слову готов броситься на помощь, не считаясь с препятствиями. Уж сколько раз бедняга оставался голодным только потому, что отдал дневную выручку на нужды того, кто, на его взгляд, нуждался еще больше, чем он. Видел бы ты, в каком состоянии его ботинки!.. Словом, он человек чести, вот что я хочу сказать. И вот два дня назад…

– Да?

– Забегает он ко мне в лавку. Взъерошенный, злой, растрепанный – я, признаться, даже в окно выглянул, не гонится ли за ним, чего доброго, дюжины три голландских моряков или, скажем, голодных зулусов…

– Зулусы обитают в Южной Африке! – поучительно заметил Доппельгангер, но понял, что его реплика будет не к месту, и прикусил язык.

– Врывается, значит, и с порога просит продать ему кислоту. Лучше всего селеновую, но если нет селеновой, сгодится и царская водка[89]! Я у себя химикалий особенных не держу, ты знаешь, тем более селеновой кислоты. Черт знает, что это такое… Но аква регии есть немного в запасе – сводить ржавчину. «Сколько тебе? – спрашиваю. – Унцию? Две?» А он смотрит на меня, и я вижу, что взгляд у него натурально безумный. Затравленный, как у дикого зверя. «Нет, унции здесь не хватит! – бросает он с досадой. – В паре жалких унций ее не растворить! Здесь нужен галлон[90], не меньше!»

– И ты продал?

Торвальдсон фыркнул.

– Кто я, по-твоему, Джон Холл Гладстон[91]? У меня скобяная лавка, а не химическая фабрика! Отпустил ему две унции, он и убежал. Но говорю тебе, вид у него был точно безумный.

Лэйд машинально понизил голос:

– Кто «она»? Кого он хотел растворить?

– Ни малейшего представления, старина. Надеюсь только, это не тело какой-нибудь девушки, которую он убил в беспамятстве, а теперь желает сокрыть от правосудия. Я хотел было рассказать эту историю при всех, но подумал, что при новом полисмене… кхм… Словом, не рассказал, а теперь маюсь совестью. Может, мне следовало предложить бедняге помощь, как ты считаешь?

Лэйд взглянул в сторону Доппельгангера. Кажется, это вышло у него машинально, как у опаздывающего джентльмена, который бросает взгляд на часы. Тот насупился.

– Черт знает что… Продавец газет, кислота… Какой-то вздор. Этот проклятый остров – вотчина Левиафана, но это не значит, что Он стоит за всеми странными происшествиями в городе, иначе на него в конце концов начнут списывать все, включая скисшие сливки! Вполне может статься, этот ваш джентльмен в самом деле искал способ избавиться от тела. Сами знаете, как это бывает. Нашел молодую разбитную девицу в Шипси, пригласил ее домой, там они выпили, потом не поладили из-за цены, она начала кричать и вырываться, он схватился за кочергу…

– Больше за ним никаких странностей не водилось? – уточнил Лэйд.

Торвальдсон поиграл бровями.

– Раз уж ты спросил… По правде сказать, Уэлч в последнее время немного чудит, я уже не первую неделю за ним это замечаю. То ходит будто в воду опущенный, забыв про газеты, то, напротив, стремглав мечется, словно кошка с подпаленным хвостом. Говорят, он вдруг разжился деньгами и даже закатил пару роскошных пирушек для друзей и приятелей, однако затем вдруг утратил вкус к богатству и бродит потерянный, мрачный, как церковный грим[92]. До сих пор ума не приложу, к чему ему кислота? Для чего? И что он с ней будет делать, если все-таки раздобудет?..

Доппельгангер испустил протяжный вздох – вроде того, что доводилось испускать самому Лэйду в разгар обеда, если внезапно требовалось взяться за работу.

– Вы – мудрый охотник, мистер Лайвстоун, – пробормотал он, – и вам не нужен советчик в этом ремесле, верно? Да, это похоже на Его почерк. Вероятно, еще одна Его смертоносная игра или макабрическая забава из числа тех, которыми старое чудовище развлекает себя в те дни, когда не раздирает кого-нибудь на части. Но это вовсе не значит, что вам следует браться за нее. У нас с вами сейчас своя игра, не так ли?

Лэйд не имел возможности заговорить с Доппельгангером при Скаре – чего доброго, бедняга решит, что в Хукахука ширится эпидемия безумства среди лавочников, – но попытался вложить все мысли, которые его обуревали, в один взгляд. И, видно, небезуспешно, потому что Доппельгангер развел руками:

– Как знать, не ловушка ли это? Впрочем, кому я об этом говорю! Может, вы и привыкли делить стол с мелкими лавочниками, считающими каждый шиллинг, но в душе вы – Бангорский Тигр, благородный хищник, что не бежит от Левиафана, напротив, яростно встречает грудью каждый Его удар! Просто я подумал, что вам бы стоило поберечь себя хоть немного и не искать новых битв – по крайней мере, пока я не закончу с шифром и мы не узнаем, что за зловещая кутерьма нам грозит.

«Нам»! «Мы»!..

Лэйд бросил в его сторону еще один взгляд, чувствуя себя аппаратом Попова, ведущим сложную передачу в радиоэфире. Лицо Доппельгангера – его, Лэйда Лайвстоуна, лицо! – скривилось, словно от запаха подпорченных консервов.

– Ну конечно, я знал, что вы так решите. Я ведь тоже Лэйд Лайвстоун, помните об этом? Что ж, не вижу причин, по которым мы не можем помочь этому бедняге. Нас теперь двое, а значит, мы можем взгромоздить на себя двойную работу! Я буду продолжать возиться с шифром, а вы попытаетесь найти этого Уэлча, идет?

Да, подумал Лэйд, идет.

Он отодвинул от себя недопитую рюмку шерри и поднялся на ноги, ощущая легкое покачивание – точно тяжелый корабль отшвартовался от пристани.

– Прости, Скар, – пробормотал он, – мне пора. Не хочу надолго оставлять лавку без присмотра. Диоген сегодня в особенно шальном настроении, не буду рисковать.

Торвальдсон понимающе кивнул.

– Да, за твоим разбойником лучше присматривать получше, иначе пустит по миру. Помню, как изумился, когда он неделю назад заявился ко мне в лавку, да еще с этой запиской… Он ведь все принес тебе в целости? Уже решил, где повесишь?

Лэйд слушал рассеянно, почти не разбирая смысла сказанного, его мысли были заняты совсем другим.

Что ж, быть может, Доппельгангер и прав. В Новом Бангоре теперь два Лэйда Лайвстоуна. И если они станут работать сообща, объединив силы и опыт, старому чудовищу очень скоро придется несладко. И как знать, может, именно Оно сгинет в предсказанной кутерьме!

* * *

На часах было девять вечера. В такое время лавка «Бакалейные товары Лайвстоуна и Торпа» обыкновенно представляла из себя царство безмятежности и покоя, исторгнув шумных покупателей, запершись на все засовы и наполнившись умиротворяющими ароматами хорошего бифштекса и портера, а иногда – очень изредка! – рыбьей чешуи.

Но в этот раз Лэйд не ощущал умиротворения.

Беспокойство, подумал он. Вот имя тому чудовищу, которое гложет меня последнее время, подтачивая силы. Оно бесплотно, как Доппельгангер, но совсем не так безобидно, по крайней мере его когти причиняют ощутимые муки. И нет ни серебряного кинжала, чтобы пронзить его, ни действенного амулета…

– Как там? – вяло спросил он двойника, сидящего за столом.

Тот безостановочно что-то считал, ожесточенно шевеля губами, порой напоминая индийского йога, целиком и полностью ушедшего в себя.

– Использовал шесть новых алгоритмов, – сообщил он. – Безрезультатно.

– Ика параи! – Лэйд раздраженно саданул кулаком по столу. – Как получилось, что