Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Марк Абрамович.

— Что?

— Мне стоит держаться от него подальше?

Кацман наконец повернулся.

— А вы ему кто?

Вика несколько секунд думала над ответом.

— Когда-то мы были близки.

На лице Кацмана появилось странное выражение. Почти облегчение.

— Тогда я вам ничего советовать не буду. Может, лично для вас он совсем другой человек.

— А для вас?

Он посмотрел на нее.

— А я очень рад, что восемь лет его не видел. И не хотел бы увидеть впредь.

Вика кивнула и вышла из кабинета. Уже в коридоре она остановилась и открыла блокнот. Под фамилией Кацмана написала всего одну фразу: «Я тоже сначала решил, что передо мной просто мальчишка».

Несколько секунд смотрела на нее, потом закрыла блокнот. Кацман почти ничего ей не рассказал. Но почему-то этого оказалось достаточно.

* * *

Владимир остановил машину возле знакомой пятиэтажки. Вика несколько секунд смотрела через стекло на окна первого этажа. Дом Юры почти не изменился. Те же бетонные козырьки над подъездами, облупившаяся краска на лавке, несколько старых тополей во дворе. Только машин стало заметно больше.

Она уже дважды приезжала сюда. Первый раз — после разговора с дедом. Валентине Сергеевне тогда сообщили, что сын пропал без вести в Афганистане, а Вика приехала сказать совершенно невозможное — что Юра жив. Второй раз она была позже. Тогда она снова привезла новости о Юре. Его странное дело закрыли, материалы отправили в архив, искать и проверять его больше никто не собирался. Оба раза новости приносила она. Теперь Вика сама приехала искать новости.

— Мне с вами? — спросил Владимир.

Она покачала головой.

— Нет. Я здесь уже раньше бывала.

Владимир посмотрел на подъезд.

— Квартира какая?

— Первый этаж сразу направо. Я недолго.

— Хорошо.

Вика вышла из машины. Темная «волга» остановилась метрах в пятидесяти дальше. Она даже не стала смотреть в ту сторону. Просто поднялась по ступеням, открыла дверь и вошла внутрь. В подъезде аппетитно пахло жареными котлетами. На стенах поверх старой зеленой краски появились свежие надписи и непристойные рисунки.

Вика поднялась по лестнице, прошла несколько шагов и остановилась возле знакомой двери. Позвонила. Тишина. Подождала и нажала кнопку еще раз. Никто не открыл. Вика постучала.

— Валентина Сергеевна?

За дверью было тихо. Она отступила на шаг. Только сейчас заметила, что коврика, который раньше всегда лежал возле двери, нет. Вика подошла к соседней квартире и позвонила. Дверь приоткрылась не сразу. Сначала щелкнул замок, потом показалось лицо пожилой женщины.

— Вам кого? — настороженно спросила та.

— Извините. Я ищу Валентину Сергеевну Костылеву. Она живет в соседней квартире.

Женщина посмотрела на Вику, потом на закрытую дверь.

— А-а. Валю.

— Да.

— Так ее нет давно.

У Вики неприятно екнуло внутри.

— В каком смысле — нет?

— Уехала она. Больше года уже квартира пустая стоит. — поторопилась сказать соседка, увидев как девушка истолковала ее слова.

Вика облегченно выдохнула.

— А куда уехала, не знаете?

— Нет.

— Совсем?

Женщина покачала головой.

— Она особо не рассказывала. Собралась как-то быстро. Вещи вывезли, и все.

— Квартиру продала?

— Не знаю. Может, продала, может, оставила. Я в чужие дела не лезу.

По тому, с каким удовольствием женщина уже несколько минут рассказывала чужой девушке о соседке, последнее утверждение прозвучало не слишком убедительно.

— А с кем-нибудь она общалась близко? — спросила Вика. — Может быть, родственники, подруги?

— Родственников я не знаю. А подруга Юля есть.

— Какая Юля?

— Юлия Николаевна. Они с Валей лет двадцать дружили. Еще когда Юрка маленьким был.

— А вы не подскажете, где она живет? — заинтересованно спросила Вика.

Женщина вышла на площадку и указала в окно.

— Вон дом напротив. Видите второй подъезд?

— Вижу. — кивнула Вика.

— Третий этаж. Сорок первая квартира. Вы у нее спросите. Если кто и знает, так Юля.

— Спасибо.

Вика направилась к выходу. Подъезд в доме, напротив, оказался точно таким же, но только без запаха жареных котлет. На третьем этаже она нашла сорок первую квартиру и нажала звонок. За дверью послышались шаги.

— Кто?

— Юлия Николаевна?

— Да.

— Можно с вами поговорить? Я по поводу Валентины Сергеевны Костылевой.

За дверью стало тихо. Потом отчетливо щелкнул замок. Открыла женщина лет пятидесяти с небольшим, полная, в домашнем халате и шерстяной кофте поверх него. Светлые волосы были собраны на затылке. Она внимательно посмотрела на Вику.

— А вы кто?

— Виктория Смирнова.

Имя ничего женщине не сказало.

— Я раньше приезжала к Валентине Сергеевне. Несколько раз.

— И что?

Настороженность была слишком явной. Вика не стала доставать журналистское удостоверение. Сейчас оно могло только испортить разговор.

— Я хотела узнать, куда она уехала.

— А зачем это вам?

— Мне по личному делу.

Юлия Николаевна немного прикрыла дверь.

— Не знаю я, куда она уехала.

Она ответила слишком быстро. Вика внимательно посмотрела ей в глаза и улыбнулась.

— Понимаю.

— Что понимаете?

— Что вы не хотите рассказывать незнакомому человеку.

Юлия Николаевна ничего не ответила.

— Валентина Сергеевна меня очень хорошо знает, — продолжила Вика. — Я приезжала к ней первый раз, когда Юру объявили пропавшим без вести в Афганистане.

Лицо женщины сразу изменилось.

— Так вы и Юрку знаете?

— Да, очень хорошо.

— Откуда?

Вика немного помолчала.

— Мы с ним встречались.

Юлия Николаевна всмотрелась в нее уже иначе.

— С Юрой?

— Да.

— Когда?

— Когда Юра работал дворником в Москве. Еще в восемьдесят четвертом.

Женщина открыла дверь немного шире.

— Как вас зовут, вы сказали?

— Вика.

Юлия Николаевна замерла припоминая.

— Вика?

— Да.

Теперь Юлия Николаевна рассматривала ее совершенно откровенно.

— Та самая внучка генерала, что ли?

Вика почувствовала, как напряглись пальцы сжимавшие сумочку.

— Да — кивнула она.

Юлия Николаевна со значением посмотрела на обручальное кольцо. Вика проследила за ее взглядом.

— Потом жизнь сложилась по-другому.

— Понятно.

По лицу было видно, что женщине как раз ничего не понятно, но спрашивать она не решилась.

— Значит, это вы тогда к Вале приезжали?

— Валентине Сергеевне сообщили, что он пропал без вести. А я знала, что Юра жив. Приехала сказать ей.

Юлия Николаевна открыла дверь полностью.

— Господи. Она мне потом рассказывала. Я