Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Вика кивнула.

— Потом я приезжала еще раз.

— Помню. Валя говорила.

— А последние годы мы не общались. — вздохнула Вика.

Юлия Николаевна снова насторожилась.

— А сейчас зачем приехали?

Вика могла придумать красивую легенду. Не стала.

— Я приехала в Энск по работе. Потом начала вспоминать старые события. Встретила людей, которые знали Юру. Вчера разговаривала с одним человеком, сегодня еще с несколькими…

Она замолчала.

— И поняла, что очень давно ничего о нем не знаю.

Юлия Николаевна внимательно смотрела на нее.

— Совсем ничего?

— Совсем. — расстроенно кивнула Вика.

Это было почти правдой. Она знала про Афганистан. Знала, что Юра остался жив после Бадабера. Знала его последние слова, переданные через Ивана. «Не жди меня. Строй свою жизнь.» Она построила. Только почему-то сейчас стояла на лестничной площадке чужого дома и пыталась выяснить, куда исчезла его мать.

— Когда Валентина Сергеевна уехала? — спросила Вика.

— Я же сказала, точно не помню.

— Больше года назад?

— Примерно.

— Она ничего вам не говорила перед отъездом?

— Нет.

Вика кивнула.

— Хорошо. Извините, что побеспокоила. Она уже повернулась к лестнице.

— Девушка.

Вика остановилась. Юлия Николаевна со значением смотрела на нее.

— Вы правда ничего про Юрку не знаете?

Вика покачала головой.

— Я знала, что он был жив после Афгана. Мы даже разговаривали с ним. Потом связь оборвалась.

Она немного помолчала.

— Юра сам решил, что так будет лучше.

Юлия Николаевна вздохнула и развела руками.

— Мужики. Они всегда такие, — осуждающе сказала она.

Вика неожиданно улыбнулась.

— Наверное.

Женщина еще несколько секунд колебалась, а потом приняла решение.

— Вы чай будете?

Предложение прозвучало так неожиданно, что Вика не сразу поняла.

— Что?

— Чай. А то стоим на лестнице как непонятно кто… Заходите.

Она отступила, давая проход. Вика вошла.

— Спасибо.

Квартира была маленькая, но очень ухоженная. На стенах фотографии, на тумбочке кружевная салфетка, под стеклом серванта в комнате хрустальные рюмки и несколько фарфоровых фигурок. Юлия Николаевна провела Вику на кухню.

— Садитесь, — радушно сказала она. — Сейчас чайник поставлю.

Она начала доставать чашки из буфета.

— С сахаром?

— Один кусочек.

— У меня варенье есть. Смородиновое.

— Спасибо, не надо.

— Зря. Свое домашнее.

Вика села у окна. Отсюда хорошо был виден дом Валентины Сергеевны. Даже окна ее бывшей квартиры. Юлия Николаевна поставила чайник на плиту.

— Валя хорошая женщина.

— Знаю. — кивнула Вика.

— Очень за сына переживала. Особенно после Афгана.

Женщина покачала головой.

— Я думала, она тогда совсем сломается. Сначала похоронка почти… Ну не похоронка, а это самое… — Извещение о пропаже без вести.

— Да. А потом вы приехали и сказали, что живой.

Юлия Николаевна обернулась.

— Она после вас неделю сама не своя ходила. То плачет, то смеется.

Вика опустила глаза.

— Потом стало легче? — спросила она.

— Не сразу.

Чайник, закипая, начал шуметь.

— Юрка, он ведь после того, как его молния ударила, совсем другим стал. До этого тихий был и спокойный. Не видно не слышно его было. А после, прямо как подменили парня.

Юлия Николаевна поставила на стол чашки.

— Валя тогда говорила: другие дети как дети, а мой обязательно чего-нибудь найдет на свою голову. Вика усмехнулась.

— Похоже.

— А вы давно замужем?

Вика посмотрела на свое обручальное кольцо.

— Несколько лет.

— Дети есть?

— Дочка Настя, ей три года.

— Вот и хорошо.

Юлия Николаевна поставила перед ней сахарницу.

— Значит, правильно жизнь устроили.

— Наверное.

— А муж то хороший?

Перед глазами у Вики на секунду возник Иван за стеклом комнаты свиданий. Синяки, разбитое лицо, тяжелый взгляд.

— Хороший. — кивнула она.

Юлия Николаевна заметила изменение ее лица.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Вы уж извините. Я иногда спрашиваю больше, чем надо. — повинилась хозяйка квартиры.

— Ничего. — Вика слабо улыбнулась.

Они некоторое время пили чай молча. Потом Вика спросила:

— Валентина Сергеевна сильно болела перед отъездом?

— Да вроде нет. Давление только. Но это возрастное.

— Тогда почему так внезапно уехала?

Юлия Николаевна поднесла чашку ко рту и остановилась.

— Ну… обстоятельства возникли.

Вика ничего не сказала. Женщина сделала глоток.

— Может, надоело одной.

— К кому она могла уехать?

— Не знаю.

— Юлия Николаевна.

— Что?

— Вы мне можете сказать правду. Я не чужая ни для Юры, ни для Валентины Сергеевны. Мне просто важно знать, что там все в порядке. Ни одно слово, сказанное вами, от меня не никуда уйдет. — твердо сказала Вика.

На кухне повисла тишина. Наконец Юлия Николаевна сказала:

— У Вали все в порядке, она сейчас хорошо живет.

И сразу замолчала. Вика не пошевелилась. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Женщина раздраженно поджала губы.

— Вот ведь язык мой.

Вика не давила. Просто ждала. Потом тихо спросила.

— Вы с ней общаетесь?

— Не знаю я ничего. — упрямо покачала головой хозяйка квартиры

— Общаетесь же.

— Ну какая вам разница?

— Большая.

— Вы же замужем. Ребенок у вас. Живите своей жизнью.

Слова были простыми, но ударили неожиданно сильно. Когда-то почти то же самое сказал Юра. Вика поставила чашку на стол.

— Я и живу. — тихо сказала она.

Юлия Николаевна посмотрела на нее.

— Тогда зачем вам это?

— Хотела бы сама знать.

Голос предательски дрогнул. Совсем немного. Вика разозлилась на себя и отвернулась к окну.

— Простите.

Юлия Николаевна больше не выглядела сердитой.

— Да что уж… Я вас понимаю.

Она встала.

— Подождите.

Вышла из кухни. Вика слышала, как в комнате открыли ящик, потом второй. Через минуту Юлия Николаевна вернулась с конвертом в руках. Положила его на стол.

— Только в руки не дам.

Вика посмотрела на конверт. Иностранная марка. Незнакомый штемпель. В верхнем углу аккуратным почерком был написан обратный адрес. Болгария. Вика почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Это от Валентины Сергеевны? Юлия Николаевна кивнула.

— Да.

— Значит, вы знаете, где она.

— Адрес знаю. Это не значит, что я должна его всем раздавать.

— Я не прошу адрес.

Женщина внимательно посмотрела на нее.

— Правда?

— Правда. Вика снова взглянула на конверт.

— Она живет в Болгарии?

—