Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Наконец члены комиссии вернулись. Председатель взял протокол, потом налил себе из графина воды в стакан и сделав из несколько глотков, начал зачитывать.

— По вопросу о досрочном прекращении полномочий генерального директора общества Зимина Николая Андреевича…

В зале стало тихо.

— За — тридцать четыре целых две десятых процента голосов участников собрания.

Зимин почувствовал, как Алла Павловна рядом шумно выдохнула.

— Против — шестьдесят одна целая семь десятых. Воздержались — остальное. Решение не принято.

Зал загудел. Кто-то захлопал. Потом еще несколько человек. Председатель сразу поднял руку.

— Прошу тишины и не превращать собрание в митинг.

Зимин посмотрел в сторону Михаила. Тот никак не реагировал. Только встретившись с ним взглядом, едва заметно кивнул. Игнатов тоже посмотрел на Зимина. Ни раздражения, ни удивления. Словно он уже знал результат.

Следующим голосованием полномочия Зимина подтвердили, как генерального директора. Московская группа предложила своего кандидата, но необходимые голоса он не получил. На Совете директоров застряли надолго. Первоначально каждая сторона принесла собственный список. Если бы начали голосовать по нему без договоренности, собрание могло затянуться до ночи. Объявили новый перерыв.

На этот раз в маленькой комнате за сценой собрались Зимин, Лев Валерьянович, Михаил с одним из своих юристов и двое московских представителей. Игнатов с равнодушным видом сел у стены, словно он был не причем и зашел просто посмотреть.

— У нас семь мест, — сказал Лев Валерьянович. — Предлагаю перестать заниматься арифметическим садизмом и договориться.

Один из москвичей усмехнулся.

— Ваш вариант?

— Три кандидатуры от администрации и связанных с ней акционеров. Две от группы, которую представляет Михаил Валерьевич. Две от вашей группы.

— У вас вместе с Каладзе пятьдесят восемь процентов. Вы можете провести всех своих.

— Можем, — согласился Лев Валерьянович. — А потом следующие полгода проводить каждое заседание через войну. Нам заводом управлять надо, а не воевать.

Михаил пожал плечами.

— Меня устраивает.

Все посмотрели на москвичей. Один из них повернулся к Игнатову. Тот до этого не произнес ни слова.

— Два места? — спросил юрист.

— Берите, — спокойно сказал Игнатов.

И снова замолчал. Через двадцать минут собрание утвердило согласованный состав Совета директоров. Три человека от группы Зимина. Два от Михаила. Два от московской группы. Никто не получил полного контроля. Именно поэтому все стороны согласились.

* * *

Когда собрание закончилось, рабочие долго не расходились. В коридоре люди ожесточенно спорили, кто победил, кто кому продался и что теперь будет с заводом. Зимин вернулся в комнату за сценой и устало опустился на стул. Алла Павловна сняла очки.

— Ну что, Николай Андреевич, вас можно поздравлять?

— С чем?

— С директорским креслом.

— Оно и вчера подо мной стояло.

— Сегодня могло случится по-другому.

Малышев налил себе воды из графина.

— Я бы выпил чего покрепче.

— На заводе нельзя, — машинально сказал Зимин.

— Вот поэтому у нас промышленность и разваливается.

Алла Павловна улыбнулась. Лев Валерьянович был серьезен. Он снова смотрел в свои цифры.

— Рано расслабились.

Зимин повернулся к нему.

— Что еще?

— Сегодня мы отбились. Это еще не все.

— Получается, Потапов проиграл, но все равно может нам мешать? — спросил Малышев.

Лев Валерьянович посмотрел на него.

— Петр Семенович, добро пожаловать в акционерный капитализм.

— Мне это уже не нравится.

— Мне тоже.

Зимин поднялся и подошел к окну. Внизу возле входа Михаил разговаривал с Артуром и Гелой. Чуть дальше московские юристы садились в машины. Игнатов задержался последним. Он неожиданно поднял голову и посмотрел на окна второго этажа. Зимин не отступил от стекла. Через несколько секунд Игнатов сел в «мерседес» и уехал.

— Нет, — тихо сказал Николай Андреевич.

— Что нет? — спросила Алла Павловна.

— Ничего мы сегодня не выиграли.

Он смотрел вслед уезжающим московским машинам.

— Мы просто не проиграли.

* * *

Вика вернулась в Москву поздно вечером и уже утром была в редакции. После Энска и провинциального гостиничного номера, Москва казалась просто центром цивилизации. Здесь все было привычно. Телефонные звонки, сигаретный дым в коридорах, хлопающие двери, машинописный стук из соседней комнаты и люди, которые одновременно разговаривали о политике, ценах, новой верстке и том, где достать бумагу для следующего номера.

На столе перед Викой лежала толстая папка. За последние несколько дней она стала еще толще. Документы комиссии Мезенцева. Выписки из старых материалов БХСС. Копии договоров. Записи разговоров с бывшими сотрудниками предприятий. Материалы по подпольным производствам Каладзе. Старые фотографии Потапова. Ее блокноты.

Отдельно лежала папка, которую она пока не собиралась никому показывать. Юрий Костылев. Вика придвинула ее к краю стола и сверху положила какой-то журнал. Не сейчас — это глубоко личное.

В кабинете главного редактора собрались четверо. Сам главный, его заместитель, редакционный юрист и Вика. Главный редактор дочитал последнюю страницу машинописного текста, снял очки и потер глаза.

— Сильно и весьма неоднозначно. — задумчиво сказал он и вздохнул

— Это хорошо или плохо? — спросила Вика.

— Для журнала хорошо. Для меня плохо. Будут звонки и проблемы.

Заместитель усмехнулся.

— Для Потапова это еще хуже.

— Потапова мне как раз не жалко.

Главный редактор снова надел очки.

— Давайте еще раз по фактам. Без эмоций.

Вика кивнула.

— Давние связи Потапова с Каладзе подтверждаются несколькими независимыми источниками. Часть документов из материалов комиссии Мезенцева. Несколько человек подтвердили, что предприятия, связанные с людьми Каладзе, годами работали практически открыто, хотя информация по ним поступала в милицию.

— Это мы пишем, как установленный факт?

Редакционный юрист поднял голову.

— Само существование производств — да. Покровительство Потапова — осторожно.

— «По имеющимся в распоряжении редакции документам»? — уточнил Главред

— Лучше. И обязательно дать возможность МВД ответить. — кивнул юрист.

Заместитель перелистнул несколько страниц.

— А Мезенцев?

Вика немного помолчала.

— Здесь аккуратно. Он возглавлял комиссию, потом погиб. После его смерти руководство комиссии сменили, проверка закончилась практически ничем.

— Убийство?

— Не пишем.

— Почему?

— Потому что не доказано. — развела рукам и Вика.

— Хотя ты считаешь, что его убили.

— Я много чего считаю.

Редакционный юрист удовлетворенно кивнул.

— Вот это правильный подход.

Главный редактор взял со стола первую статью Вики о Рижском рынке.

— С Игнатовым связать получается хорошо.

— Она и должна получаться, — сказала Вика. — В первой