Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

статье у нас был действующий сотрудник центрального аппарата МВД, фактически руководивший частным охранным агентством. После публикации он внезапно оказывается уволенным задним числом, а само агентство начинают ликвидировать.

— И теперь мы спрашиваем, кто его прикрывал.

— Теперь мы не спрашиваем.

Вика повернула к нему несколько листов.

— Теперь мы показываем.

В кабинете стало тише. Главный редактор медленно пролистнул документы.

— Егор Владимирович нас очень полюбит.

— Он уже любит.

— Ну да, судя по твоему мужу — очень.

Вика ничего не ответила. Главный редактор сразу посерьезнел.

— Извини.

— Нормально.

Редакционный юрист постучал пальцем по машинописному тексту.

— Последние четыре страницы я бы переписал. Там слишком много авторских выводов.

— Каких?

— «Система, созданная Потаповым еще в Энске, затем была перенесена в Москву». Это хороший публицистический вывод, но его надо сначала доказать.

Вика посмотрела на страницу.

— Согласна.

— А вот документы по нынешней ситуации на металлургическом я бы добавил.

— Почему?

— Потому что иначе читатель решит, что мы рассказываем только про дела восьмилетней давности. Здесь нужна связка с настоящим, оно более интересно для читателя.

Заместитель кивнул.

— И я бы сделал связку с твоим мужем.

Вика нахмурилась.

— Нет, Ивана я сюда тащить не хочу.

— Не как мужа автора. Как человека, вокруг которого возникло дело после первой публикации.

— Это будет выглядеть слишком лично и кроме того, Иван уже был судим и работает на человека с небезупречной репутацией.

Главный редактор задумался.

— Тогда пока не надо. Материала и без этого хватает.

Он собрал листы в стопку.

— Когда закончишь?

— Завтра к вечеру.

— Послезавтра утром хочу чистовой вариант у себя.

— Будет.

— Потом юридическая вычитка и в номер.

Вика кивнула и поднялась.

— Я еще раз проверю несколько фамилий.

— Проверь.

Она взяла папку.

— Вика.

— Да?

Главный редактор внимательно посмотрел на нее.

— Саму редакцию Потапов не тронет. Я переговорю с Наиной по этому поводу, какой бы высокий пост не занимал Потапов, против Самого ему не сдюжить. А вот у тебя могут быть проблемы. После первой статьи тебя попытались остановить через мужа. Сейчас мы идем уже прямо на генерала. Ты понимаешь, что может быть хуже?

— Понимаю.

— Может, тебе пока не ездить одной?

Вика усмехнулась.

— Я давно не езжу одна.

— Это я заметил. — кивнул главный. — Тогда работаем.

Вика вышла. В коридоре ей пришлось прижаться к стене, пропуская фотографа с тяжелой сумкой. Из соседнего кабинета кто-то громко требовал междугороднюю линию. Секретарь редакции несла пачку писем. Обычный рабочий день. Никто не обратил внимания на мужчину лет сорока, который вышел из курилки через несколько минут после Вики, спокойно спустился по лестнице и направился к выходу.

* * *

Телефон-автомат стоял возле гастронома в трех кварталах от редакции. Мужчина в черном пальто бросил монету в прорезь, набрал номер и несколько секунд ждал.

— Да.

— Это я.

— Говори.

Он оглянулся. Возле магазина две женщины ругались из-за очереди, мальчишка катил санки, у остановки курили трое мужчин.

— Материал уже почти готов.

— Про что?

— На этот раз уже прямо про него.

На другом конце провода помолчали.

— Что есть?

— Энск. Комиссия Мезенцева в восемьдесят четвертом. Связь с Каладзе. Старые производства. Его служебная карьера. Рижский рынок тоже подвязывают как продолжение той же истории.

— Документы?

— Есть.

— Какие?

— Не знаю все. Видел только копии старых материалов. Вроде есть свидетели.

— Когда выйдет номер?

— Если ничего не изменится, текст будет готов послезавтра. Потом будут согласовывать юристы. Дальше в верстку.

— Понял.

Мужчина повесил трубку, постоял секунду, пропуская женщину с авоськой, и тем же шагом пошел обратно к редакции.

* * *

Игнатов приехал на конспиративную квартиру к Потапову через сорок минут. Генерал стоял возле окна и курил. На журнальном столике возле дивана лежала свежая сводка из Энска.

Игнатов открыл дверь собственным ключом и вошел, заперев дверь на замок.

— Ну? — холодно посмотрел на него Потапов.

— Зимина не сняли.

Потапов раздраженно дернул щекой.

— Это я уже и без тебя знаю.

Он стал покусывать нижнюю губу.

— А что Каладзе?

— Набрал двадцать три процента и его акциями тоже проголосовали против снятия.

— Значит, Вахо и Зимин объединились.

— Пока да.

Потапов затушил сигарету.

— Пока?

— У него нет любви к Зимину. Завод работает — он поддерживает директора. Перестанет работать — поддержит другого.

— Очень мудро.

Генерал сел за стол.

— Что у тебя еще?

Игнатов помолчал.

— Из «Огонька» только что пришла важная информация.

Потапов поднял глаза.

— Опять Смирнова?

— Она.

— Что на этот раз?

— Статья непосредственно про вас.

Лицо Потапова стало неподвижным.

— Насколько непосредственно?

— Фамилия будет.

— Продолжай.

Игнатов перечислил основные темы. Потапов не перебивал. Только пальцы несколько раз медленно прошлись по краю стола.

— Мезенцев тоже?

— Да.

— Что у нее есть?

— Пока неизвестно полностью. Мой человек видел не все материалы, но, по его словам, есть копии документов комиссии. Есть свидетели из Энска. Связи с Каладзе. Старые производства. Потом они собираются провести линию до «Рубежа» и моей отставки.

Потапов откинулся в кресле.

— Как я и думал, первая статья была пробным шаром. — задумчиво сказал он.

— Похоже.

— А эта уже про меня.

— Да.

Некоторое время генерал молчал.

— Когда выходит?

— Через несколько дней.

— Через несколько — это сколько?

— Точно не известно. Но текст почти готов.

Потапов резко поднялся.

— Статья не должна выйти.

Игнатов спокойно смотрел на него.

— Хорошо.

— Не «хорошо», Володя. А сделай.

— Сделаю.

— Только на этот раз облажаться нельзя.

Игнатов чуть приподнял бровь.

— В каком смысле?

— В прямом. Саму Смирнову не трогать.

— Я и не собирался.

— Никаких аварий. Никаких нападений в подъезде. Никаких сломанных рук. Мне сейчас только не хватало получить на всю страну избитую журналистку.

Потапов прошелся по комнате заложив руки за спину сделав паузу, а потом продолжил, рассуждая как будто сам с собой.

— Она молодая, красивая, муж сидит. Стоит кому-нибудь ее ударить — через два дня из нее сделают Жанну д’Арк. Нет. Смирнова должна сама по своей воле отказаться от публикации статьи.

— Она не откажется. — покачал