Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Значит, племянник Каладзе сегодня будет решать, кто здесь хозяин, — криво усмехнувшись сказал Малышев.

— Нет, — поправил его Лев Валерьянович. — Хозяина здесь сегодня вообще не появится.

Петр Семенович нахмурился.

— Это как?

— А вот так. Николай Андреевич плюс Михаил — пятьдесят восемь. Михаил плюс москвичи — пятьдесят пять. Даже если Николай Андреевич с москвичами вдруг завтра друг друга полюбят и решат объединить пакеты у них будет шестьдесят семь процентов. Для обычного решения любого союза двух крупных групп хватит. Для некоторых важных вопросов по уставу нужно три четверти присутствующих.

— То есть?

— То есть сегодня можно сохранить директора. Можно избрать совет. Можно проводить обычные решения. А вот поменять устав, продать большой кусок имущества, затеять реорганизацию предприятия — это уже совсем другая арифметика.

Зимин недовольно посмотрел на него.

— Проще можешь объяснить?

— Могу. Никто никого не победит. Всем придется с кем-нибудь договариваться. У нас и у Потапова есть блокирующий пакет акций. Каладзе с его двадцатью тремя процентами, если сможет утащить хотя бы полтора процента мелких акционеров, тоже получит блокирующий пакет. Вот и получается, что важные решения должны приниматься согласованно с учетом интересов всех сторон.

— Вот теперь понятно.

Дверь открылась, и внутрь заглянула секретарь.

— Николай Андреевич, Михаил Каладзе приехал.

— Один?

— Нет. С ним еще человек пять.

— Пусть регистрируются как все.

— Уже.

Зимин вышел в коридор. Михаил стоял возле окна и разговаривал с двумя мужчинами в строгих костюмах. Чуть дальше расположились Артур и Гела. Оба были одеты неброско, держались спокойно и на корпоративных юристов походили примерно так же, как Зимин на балерину.

Увидев директора, Михаил улыбнулся.

— Николай Андреевич.

— Михаил.

Пожали руки.

— Как настроение? — спросил Михаил.

— Рабочее. — сухо кивнул Зимин.

— Это хорошо. На заводе настроение и должно быть рабочим.

— А у тебя?

— У меня тоже. — лучезарно улыбнулся Михаил.

Зимин посмотрел ему в глаза.

— Двадцать три процента — неплохой повод для хорошего настроения.

Улыбка Михаила стала чуть шире.

— Это не мои проценты. Я просто представляю интересы деловых людей, заинтересованных в этом предприятии.

— Конечно.

По коридору прошла группа московских юристов. Впереди — высокий сухой мужчина лет сорока в дорогом сером костюме. За ними спокойно шел Игнатов в темном костюме. Он был единственным из всей группы, у кого в руках не было ни папки, ни портфеля.

Михаил первым подошел к нему и протянул руку.

— Здравствуйте, Владимир Николаевич. Много слышал о вас от дяди. Я Михаил Каладзе.

Игнатов внимательно осмотрел Михаила с головы до ног и пожал протянутую руку.

— Здравствуйте, Михаил Валерьевич. Я тоже наслышан о вас.

— Надеюсь, ничего ужасного обо мне не говорят. — улыбнулся Михаил.

Взгляд Игнатова скользнул по Артуру, потом по Геле. Не задержался ни на одном больше секунды и вернулся к Михаилу.

— Ничего, что я мог бы посчитать таковым, — пожал плечами Игнатов.

— У нас с вами сегодня серьезное мероприятие, — продолжил Михаил.

— Для кого как. — усмехнулся Игнатов.

— Вы ведь теперь тоже акционер?

— Нет.

— А я уж было подумал. — тонко улыбнулся Михаил

Игнатов тоже едва заметно улыбнулся.

— Я просто приехал посмотреть на это действие.

— Любознательность — это весьма хорошее качество.

— Иногда, пока она не становится чрезмерной.

Они еще секунду смотрели друг на друга, потом Игнатов вежливо кивнул Зимину.

— Николай Андреевич.

— Владимир Николаевич.

Московская группа пошла дальше. Малышев проводил Игнатова тяжелым взглядом.

— Вот ведь сволочи. С виду все люди приличные, в костюмах. — тихо сказал он

Михаил усмехнулся.

— Петр Семенович, самые большие неприятности обычно и приходят в хороших костюмах и с галстуками, а не в кожаных куртках с золотыми цепями на шее.

— Ты за кого сегодня голосовать будешь? — прямо спросил Малышев.

Зимин мысленно выругался от подобной прямоты, но Михаил покачал головой.

— А вот дойдем до голосования тогда и узнаете.

Он снова улыбнулся и пошел к своим.

— Дипломат, мать его, — пробормотал ему вслед Малышев.

* * *

Собрание началось в десять двадцать. В зале почти не осталось свободных мест. Рабочие представляющие интересы трудовых коллективов, начальники цехов, инженеры, бывшие сотрудники завода, пенсионеры. Часть пришла лично, другие передали голоса по доверенностям.

Большинство присутствующих впервые в жизни участвовало в собрании акционеров и пока не очень понимало, чем оно отличается от прежних общезаводских собраний. Раньше со сцены говорили про выполнение плана и социалистические обязательства. Теперь — про акции, голоса и собственность.

Представитель регистрационной комиссии поднялся к микрофону.

— На момент окончания регистрации в собрании лично либо через полномочных представителей участвуют владельцы девяноста шести целых восьми десятых процента обыкновенных голосующих акций общества.

По залу прошел глухой гул.

— В соответствии с уставом кворум имеется. Собрание правомочно принимать решения по объявленной повестке дня.

Лев Валерьянович наклонился к Зимину.

— Очень высокая явка. — прошептал он.

— Это хорошо или плохо?

— Это значит, никто сегодня не выиграет на пустых креслах.

Зимин хмыкнул.

— Уже легче.

В бумагах собрание именовалось чрезвычайным. В повестке было несколько пунктов, но все понимали, ради чего оно созвано. Оценка финансово-хозяйственного положения общества.

Досрочное прекращение полномочий действующего генерального директора. Назначение нового генерального директора. Избрание первого состава Совета директоров.

Первым выступил представитель московской группы. Он говорил спокойно, профессионально и совершенно не повышал голос. Ни слова о Потапове. Ни слова о Вахо. Только экономика и ничего больше.

— За последние месяцы общество неоднократно допускало нарушение договорных обязательств. Имели место перебои с поставками сырья, задержки отгрузки готовой продукции, рост кредиторской задолженности и длительная задержка выплаты заработной платы.

На сцену вынесли несколько стендов с крупно изображенным и таблицами, графиками. Председатель московской группы подошел ближе к стендам.

— По нашему мнению, действующая администрация не смогла адаптировать предприятие к новым экономическим условиям. Завод нуждается не в ситуативном латании дыр, а в полноценной антикризисной программе и новой управленческой команде которая выведет завод из затянувшегося пике.

Из зала кто-то громко сказал:

— А зарплату кто нам на прошлой неделе дал, новая команда? Или продукцию, наконец, отгрузил покупателям Пушкин, что ли?

В зале раздались смешки. Председатель собрания постучал карандашом по графину с водой.

— Прошу соблюдать порядок.

Московский юрист даже не повернул головы.

— Выплата