Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Одна?

Юлия Николаевна тяжело вздохнула.

— Вот знала же, что не надо начинать.

Вика молчала и с ожиданием смотрела на нее.

— С сыном она живет. — Наконец решившись сказала Юлия Николаевна.

Пальцы Вики сжались на чашке. Несколько секунд она просто сидела.

— Юра тоже в Болгарии?

— Валя пишет что он то там с ней, то в России по делам бывает. Занимается каким-то бизнесом.

Вика кивнула,

— А давно Юра приехал? — спросила она.

Юлия Николаевна поморщилась.

— Я подробностей не знаю. Валя вообще просила никому не говорить.

— Почему?

— Сказала, Юра не хочет, чтобы о нем знали.

Вот теперь стало действительно больно. Вика молчала. Она приезжала к матери Юры дважды. Сидела с ней на кухне. Обнимала ее. Обещала сообщить, если узнает что-нибудь о Юре. Потом вышла замуж. Родила Настю. Жизнь действительно пошла дальше. А где-то рядом существовала другая жизнь, о которой ей просто не рассказывали. А с другой стороны, она ведь тоже больше не навещала Валентину Сергеевну, и вообще вышла замуж…

Наверное, что-то появилось в ее глазах. Юлия Николаевна с сочувствием посмотрела на нее, и вздохнув сказала:

— Юрка объявился примерно года три назад. Сначала Валя к нему куда-то на юг ездила. В Анапу, что ли… Потом он за границу перебрался и ее к себе забрал.

— Понятно.

— Девушка…

— Все нормально.

Ничего нормального не было. Юлия Николаевна пододвинула к ней сахарницу, словно сахар мог чем-то помочь.

— Он живой. Здоровый. Уже одно это хорошо.

— Конечно. — бесцветно сказала Вика.

Почти восемь лет назад он ушел в армию. Сначала в стройбат. Потом Афганистан, Бадабер, Америка. Звонок и его слова о том, что они больше не будут вместе. Потом слова, переданные Иваном. «Не жди. Строй свою жизнь.» Она не ждала. Только Юра, оказывается, вовсе не растворился где-то на другом конце света. Он приезжал в Россию.

— Вам плохо? — спросила Юлия Николаевна.

— Нет.

— Вы побледнели.

— Все нормально.

— Может, воды?

— Не надо.

Вика заставила себя сделать глоток уже остывшего чая.

— А как Валентина Сергеевна уезжала?

— В каком смысле?

— Одна собиралась? В ее возрасте переезд в другую страну — дело непростое.

— Нет, конечно. Ей помогали.

— Кто?

— Да парень какой-то.

Вика поставила чашку.

— Какой парень? — спросила она.

— Юрин знакомый.

— Имя не вспомните?

Юлия Николаевна задумалась.

— Ой… Нет. Вылетело совсем.

— Молодой?

— Молодой. Вашего примерно возраста. Невысокий такой, крепкий. Кореец.

Вика не сразу поняла, что перестала дышать.

— Кореец? — переспросила она.

— Ну да. Валя говорила, они с Юрой еще со школы знакомы. Одноклассники, кажется. И тренировались вместе.

Игорь Ким. Имя и фамилия возникли в голове мгновенно. Славка несколько часов назад сидел на краю стола и совершенно спокойно рассказывал: «Я, Юрка, Игорь». Одноклассник. Друг. Тренировались вместе. Следили за складом. Игорь Ким — многолетний компаньон Ивана.

— А его не Игорем звали? — спросила Вика.

Юлия Николаевна наморщила лоб и пожала плечами.

— Может и Игорем. Не помню.

— Игорь Ким? — добавила Вика.

Женщина несколько секунд перебирала память.

— И фамилию точно не скажу. Может, и Ким.

— Он помог Валентине Сергеевне уехать?

— Да. Машину организовал. Какие-то документы привозил. Потом мужики вещи выносили. Валя говорила, что Юра его попросил помочь.

Для простого совпадения это было слишком. Нет это еще не доказательство заговора молчания вокруг нее, но и просто так от этого не отмахнешься. Вика поднялась. Юлия Николаевна вздохнула.

— Вы на него не сердитесь.

Вика с недоумением посмотрела на нее.

— На кого?

— На Юру.

— Почему вы решили, что я сержусь?

— По лицу видно.

Вика помолчала.

— Я пока сама не знаю, что чувствую.

— Он, может, как лучше хотел.

Вика усмехнулась.

— Вот это как раз очень на него похоже.

Юлия Николаевна проводила ее до двери. Уже на площадке сказала:

— Главное, живой.

Вика кивнула.

— Да. Главное, что живой.

Она стала медленно спускаться по лестнице придерживаясь рукой за перила и чувствуя, как кружится голова. Совпадений вокруг Юры и ее окружения становилось слишком много. Привычная картина мира рушилась у нее на глазах и от этого внутри было неуютно и холодно.

Глава 13

К девяти утра перед заводским Домом культуры уже стояло несколько десятков машин. В основном это были «Жигули» и «Москвичи» и «Волги» двадцать четверки, но возле самого входа Зимин увидел две новые черные тридцать первые «Волги», темно-синий «Мерседес» и черную «Ауди». Все эти машины были с московскими номерами.

Николай Андреевич задержался возле окна второго этажа и несколько секунд смотрел вниз.

— Понаехали, — мрачно сказал подошедший Малышев.

Припухлость на скуле у Петра Семеновича уже сошла, но возле левого глаза еще оставалась желтизна старого синяка. После избиения главный инженер стал заметно молчаливее.

— Зато эти не с монтировками, — заметил Зимин.

— Самый болезненный удар — это удар по карману. — процедил Малышев — А эти явно нацелились на карман.

За длинным столом в небольшой комнате за сценой сидели Лев Валерьянович и Алла Павловна. Перед юристом лежали раскрытый реестр акционеров, несколько папок с доверенностями и исписанный цифрами лист. Главный бухгалтер листала отчет, время от времени что-то подчеркивая карандашом.

— Ну? — спросил Зимин.

Лев Валерьянович снял очки.

— Регистрация еще идет. Но принципиально уже ничего не изменится.

— Сколько?

Юрист повернул к нему лист.

— Наш блок — тридцать пять процентов голосующих обыкновенных акций. Все зарегистрированы, доверенности проверены.

— Москва?

— Тридцать два.

— Все?

— До последней акции.

Зимин криво усмехнулся.

— Не зря они так старались.

В последние недели акции завода скупали очень активно. Деньги предлагали рабочим, мастерам, пенсионерам. Кому наличными, кому через какие-то кооперативы, кому обещанием закрыть старый долг. Иногда цена за один и тот же пакет за сутки поднималась вдвое.

— Каладзе? — спросил Зимин.

Лев Валерьянович посмотрел на часы.

— Двадцать три. Михаил зарегистрировал все доверенности минут двадцать назад.

— А остальные?

— Пока шесть с небольшим. Еще идут. Максимум наберется процентов семь-восемь. Некоторые мелкие держатели просто не придут.

Зимин сложил цифры в уме. Тридцать пять. Тридцать два. Двадцать три. Девяносто процентов предприятия фактически было поделено между тремя группами людей, хотя в официальном реестре