Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Значит, найди для нее железный аргумент, чтоы отказалась.

Игнатов молчал. Потапов остановился напротив.

— Я тебя зачем держу рядом столько лет, Володя? Чтобы ты рассказывал мне, про то что невозможно?

— Нет.

— Тогда решай вопрос. Думай.

Игнатов поднялся.

— Решу.

У двери Потапов добавил:

— И быстро. После провала в Энске мне совершенно не хочется получить еще и московский скандал.

— Понял.

Игнатов вышел.

* * *

Вику он увидел вечером сам. Не потому, что собирался вести ее лично. Просто хотел понять, насколько правы люди, которые доложили, что к Смирновой будет трудно подобраться.

Машина Смирновой остановилась возле ее дома. Водитель вышел первым. Осмотрел двор. Только потом открыл заднюю дверь. Вика направилась к подъезду. Метрах в сорока стояла темная «Волга».

Игнатов сидел далеко и не видел лиц людей внутри, но ему и не требовалось. Это люди Вахо. Через десять минут машина не уехала и так и осталась стоять. Каладзе закрыл журналистку. Игнатов раздраженно потер подбородок.

К Смирновой действительно не подступиться тихо. Можно было, конечно, сделать жестко. Подтянуть людей, блокировать охрану и добиться разговора. Глупость.

Поднимется шум. Обязательно будут свидетели. Люди Каладзе точно полезут в драку. Кто-нибудь достанет оружие. Если поднимется стрельба, подтянется милиция, журналисты. Потапов прав. Нужен был не удар по Смирновой. После ареста мужа она закусила удила и не хочет идти на контакт. Нужен рычаг чтобы сделать ее сговорчивой. Игнатов завел машину и уехал.

* * *

В офисе «Форпоста» его уже ждали. На стол легло несколько листов. Игнатов медленно читал. Смирнова Виктория Сергеевна. Муж — Карабанов Иван Семенович. Содержится в Лефортовском следственном изоляторе.

Смирнова из семьи высокопоставленных военных. Это очень плохо, но по справке выходило, что оба старика больше ничего не решают. Отец — отставник, не в фаворе у новой власти. Дед — бывший большой чин ГРУ, тяжело болен, после инсульта почти безвылазно живет на даче, передвигается с трудом. Игнатов задержался на фамилии деда, потом перевернул страницу. Старые генералы умели сохранять связи дольше должностей, но сейчас времени разбираться в этом не было.

Дочь. На последней строке Игнатов задержался. Карабанова Анастасия Ивановна. Три года.

— Где находится ребенок? — спросил он.

Стоявший напротив мужчина ответил:

— Сейчас живет с родителями Смирновой на даче под Одинцово.

— Постоянно?

— Пока Карабанов сидит, а Смирнова мотается по своим делам — да.

Игнатов продолжал смотреть в лист.

— Охрана?

— У родителей никакой охраны нет.

— Девочка постоянно дома?

— Днем в садике.

Игнатов поднял глаза.

— В каком?

Мужчина назвал.

— Обычный?

— Самый обычный.

Игнатов откинулся на спинку кресла. Несколько секунд молчал.

— Еще варианты есть?

— По самой Смирновой?

— Да.

— Тяжело. В редакции постоянно люди. Возле дома прикрытие. В дороге водитель и еще машина. Родители проще, но давить на стариков…

Он замолчал. Игнатов посмотрел на фотографию маленькой девочки, прикрепленную к листу. Светлые волосы. Круглое детское лицо. Серьезный взгляд в объектив. Три года.

— Владимир Николаевич? — осторожно спросил мужчина.

Игнатов не ответил. Можно еще ждать. Можно искать другой подход. Можно попытаться снова добраться до Карабанова. Только статья ждать не будет. Потапов ясно сказал — быстро. Игнатов встал и подошел к окну. За стеклом уже было темно. По дороге медленно ползли машины в вечерней пробке. Ему очень не нравилось напрашивающееся решение. Это грязно. Несмотря на то, что в его жизни уже было многое, этой черты он еще не переступал.

— Будем брать дочь. Работать должны посторонние люди. С ребенком обращаться максимально корректно, — сказал он наконец.

Мужчина за его спиной молчал. Игнатов повернулся.

— Не пугать. Найти нормальную женщину, умеющую работать с маленькими детьми. Понятно?

— Понятно.

Игнатов посмотрел ему прямо в глаза.

— Если с ребенком случится хоть что-нибудь, отвечать будешь передо мной.

Мужчина серьезно кивнул.

— Ничего не случится.

Игнатов снова посмотрел на фотографию. Несколько часов. Смирнова придет на разговор. Ей объяснят условия. Она согласится. Ребенка вернут. Все. Грязно. Но никаких трупов. Никакой избитой журналистки. Никакого публичного скандала. Это просто аргумент, который невозможно не услышать.

— Готовьте операцию, — тихо сказал Игнатов. — Еще раз напоминаю, все исполнители должны быть со стороны.

* * *

На следующий день мать Вики приехала на машине к детскому саду немного позже обычного. Было уже почти темно. Возле ворот стояли несколько женщин с детьми. Один мальчик в расстегнутой куртке бегал по утоптанному снегу а мать безуспешно пыталась его поймать. Возле входа две воспитательницы о чем-то разговаривали.

Надежда Владимировна вошла внутрь, сняла перчатки.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. — кивнула ей воспитательница.

— Я за Настей.

Воспитательница посмотрела на нее непонимающе.

— Как за Настей? Ее же уже забрали.

Надежда Владимировна сначала не поняла.

— Кто ее забрал?

— Женщина.

— Какая женщина?

Воспитательница нахмурилась.

— Вроде ваша родственница.

— Какая еще родственница? — нервно спросила Надежда Владимировна.

В коридоре стало очень тихо.

— Она сказала, что вы приболели и попросили ее забрать сегодня Настю.

Надежда Владимировна почувствовала, как у нее внутри все оборвалось.

— Я никого не просила забирать внучку.

Воспитательница побледнела.

— Подождите… Как это не просили.

— Опишите, кто ее забрал? — перебила ее Надежда владимировна.

— Женщина… пожилая. Очень приличная. Настя с ней спокойно пошла.

— Когда это случилось?

— Минут сорок назад.

— И вы отдали трехлетнего ребенка незнакомому человеку⁈

Голос матери Вики сорвался на крик. Из соседней комнаты выглянула заведующая.

— Что произошло?

Воспитательница уже начинала плакать.

— Я думала… Она сказала…

Надежда Владимировна схватилась рукой за стену.

— Господи.

Заведующая подбежала.

— Вам плохо?

— Телефон.

— Что?

— Где у вас телефон⁈

* * *

Вика стояла у окна в своем кабинете и задумчиво смотрела вниз на проезжающие по дороге машины. Выпавший несколько дней назад снег уже кое как расчистили и теперь, вместо чистого белого покрывала, на улице и дорогах была грязно серая каша из плохо убранного снега и реагентов.

На столе резко зазвонил телефон. Она подошла и подняла трубку.

— Да?

На другом конце несколько секунд молчали. Потом Вика услышала голос матери.

— Вика…

И сразу поняла, что случилось что-то страшное.

— Мам?

— Насти нет.

Вика перестала чувствовать пальцы, которыми держала трубку.

— Что значит нет?

— Ее забрали из садика.

— Кто⁈

— Я не знаю. Какая-то женщина.