Товарищ военврач - Олег Дмитриев

— Так. Тут вдоль Вольнянки рельсы идут. От немца в противоположную сторону. Нам, стало быть, в попутную. Пойдём туда, — принял решение майор.

Двигаясь вслед за дозорными, мы прошли с десяток километров. Я видел встревоженные взгляды в небо, какие бросал почти каждый, стоило раздаться какому-либо звуку, отличавшемуся от артиллерийской канонады, которую давно не принимали в расчёт, привыкнув, как к фоновому шуму. Но больше ничего не прилетало.

— Там паровоз за полустаночком, товарищ майор! — выдохнул запылённый и запалённый Тимофеев.

Они, разведчики, прошли путь вчетверо, а то и впятеро больший, постоянно двигаясь челноками то к нашему обозу, то прочь от него, выискивая возможные засады или секреты. Которых пока не было.

— Люди? — уточнил Зинченко.

— Трое, форма наша, один легко ранен, — Гаврила снова говорил только то, что было нужно.

— Чего стоят?

— Вроде, починяют чего-то в машине, — развёл руками сибиряк.

— Захват скрытно, не калечить и не пугать, — скомандовал майор. И старшина убежал прочь. Странно, придорожная пыль, кажется, даже следов его не оставляла, не говоря уж о том, чтобы подниматься вслед за подошвами сапог. Будто призрак пролетел, а не живой человек. Тьфу ты, придёт же в голову!..

— Товарищи! Свои! Советские! — закричал невысокий, с перевязанной головой, вскакивая с насыпи.

Они сидели там втроём, хмуро глядя на молчаливых ребят Краско и здоровяка Тимофеева, который, видимо, в разговоры с железнодорожниками привычно не вступал.

— Советские, боец, советские, — остановил бегущего Зинченко, выставив ладонь. — Не суетись. Представься, кто такие, откуда здесь?

— Синявский Володимер, лучший машинист Сталинской тяги! — гордо, значительно заявил суетливый. — Со мною старший дорожный мастер Петро и кочегар первого класса Ничипор, все Синявские, сын мой да племяш!

А я дёрнулся, неосознанно заводя правую руку так, чтобы подхватить висевший на плече автомат. Которого не было. Ни на плече, ни в принципе — его ещё не выдумали. Многое, очень многое ещё не выдумали. И врагом номер один был здесь неудачливый художник и истеричный оратор с усиками, а не клоун-юморист-продюсер с фамилией другого «цвета». В остальном же похожий на этого суетного машиниста, как две капли воды.

— Что, Иван? — насторожился Зинченко. И ТТ в его руке появился быстрее, чем можно было ожидать, напугав всех троих Синявских.

— Показалось, товарищ майор, — я сжимал и разжимал кулаки. Правую кисть, не нашедшую ни скальпеля, ни рукоятки со спусковым крючком, свело.

— Когда кажется, надо это… пилюльки принимать какие-нибудь, — вовремя исправил старую поговорку особист. — Товарищ Синявский, паровоз на ходу?

— Да, товарищ майор! В последнюю хвилиночку успели! Немчура уже в город с того краю входила, когда мы с хлопчиками пошабашили. Остальные-то все подорвали, как оставили Новомосковск части. Этот старичок давно на ремонте стоял, забыли об нём…

Он частил, то озираясь на своих, то опасливо косясь на наших. Понимая, что его сын и племянник против матёрых вояк, вроде Тимофеева и мироновских, не имели ни единого шанса.

— Запас хода? — перебил его Зинченко.

— Так пока уголёк есть — ехать буде, — вскинул брови машинист. — Коли надо будет — водицы с ручьёв-прудов натаскаем, а топливо на полустанках должно оставаться, его ж с собой не увозили.

Он старательно пытался скрыть своё отношение к тому, что Рабоче-Крестьянская Красная Армия покинула эти края, не захватив с собой его с родственниками. Получалось слабовато.

— Семья твоя где? — спросил я. Вышло грубовато, но он не обиделся. Или не показал, что обиделся.

— Жинка с малыми к родне в Божедаровку уехала. Вторую неделю как. Не иначе, того… — он внезапно всхлипнул. И на артистизм это не было похоже.

— А кто там у неё, — не то поддерживая разговор, не то профильно поинтересовался Борис Наумович вполне человеческим голосом.

— Так сваты, — снова всхлипнул Синявский.

А я снова вздрогнул. В который раз поразившись тому, как странно устроен мир. Или миры. В одном из которых кто-то сперва написал сценарий сериала с таким названием. А в другом — кто-то очень похожий потерял и сватов, и всю семью в неизвестной мне Божедаровке. Не дал, видимо, Бог.

— Держись, Володя, — буркнул Краско, подошедший и положивший руку на плечо машинисту.

— А куда деваться?.. — судорожно вздохнул тот. — Мы, товарищи, решили к своим прорываться. Только у нас на троих одна «тулка» и одна «мосинка».

— С вооружением поможем, — успокоил, подходя ближе, Зинченко. — У нас раненые, много. Надо грузиться и ехать, немец близко, на плечах висит.

— Ничипор! Сыпь! — дёрнулся и резко крикнул Синявский. — Петро! Поможи товарищам с погрузкой! А потом продуй цилиндры!

Я снова вздрогнул от его «гэканья» и говора. Но, тряхнув головой, развернулся и побежал к телегам, что по отмашке майора начали выходить из-под деревьев.

— Немцы бомбили линию, на Краматорск дороги нет! — уверял машинист Сталинской тяги.

— Там Донбасс, там заводы, должен стоять фронт! — настаивал на своём Зинченко.

Погрузка только что закончилась, мы были готовы отправляться. Вопрос оставался один — куда именно.

Борис Наумович требовал двигаться на восток, на Павлоград, Краматорск и Лисичанск. Синявский уверял, что там ещё опаснее, чем здесь, и что путей, скорее всего, уже нет. Но говорил, что знает объездные пути через Красноград на Харьков, а оттуда — на Белгород. У меня уже не пропускало удары сердце каждый раз, когда слышал эти названия-ориентиры. Я помнил, когда в каждом из этих городов шли бои, помнил Попасную, Северск и Соледар. И работу после каждого из них тоже помнил. Зинченко поглядывал на меня с неудовольствием: стоило мне оторваться от раненых, как я становился сильнее похожим на недавно пережившего контузию. То хмурился, то морщился, то скрипел зубами. Вспоминая будущее этой земли, своей страны. Думая о том, что карты менялись очень быстро, что в том времени, что в этом, и от моего знания сейчас не было никакого толку.

— Може, и должен, товарищ майор, но по крайним сводкам, что до нас дошедши, не стоит, — опасливо говорил машинист. — Гуторили хлопцы: нет путей на восток, уси разбомблёны фашистом.

— На Краматорск не прорваться, Борис Наумович. Судя по скорости продвижения, там уже танки Клейста. Сами знаете. Надо идти на север, — сказал я. Выдержав очередной пристальный взгляд Зинченко.

— Добро. Двигаем на Харьков, а там решим. Эх, рацию бы нам, хоть какую… — махнул рукой он.

«Наш паровоз вперёд летит»… Петро и Ничипор, явно ободрённые тем, что отходить придётся не втроём с двумя ружьями, тянули эту строчку, отчаянно фальшивя, раз за разом.