Товарищ военврач - Олег Дмитриев

Старичок пыхтел, сопел и отдувался, но скорость, превышавшую пеший шаг и тележный скрип, набрал и удерживал. Искры, летевшие из трубы, попадали на платформы, где ехали «ходячие» и особисты, иногда залетая и в открытые окна пассажирского вагона, где наскоро оборудовали подобие медпункта. На платформе, ближней к нему, жгли костры: кипятили бинты. В окна высовывались палки и какие-то арматурины, к которым были привязаны обмотанные мокрыми тряпками бутылки. То ли дед, то ли отец рассказывал мне о таком диком для двадцать первого века способе охлаждения, но тут в ходу был только такой, и то, что я подключил к нему всех, не занятых работой и охраной, дало раненым возможность глотнуть прохладного. Тем, кто мог самостоятельно глотать. Остальным промакивали потрескавшиеся губы и обтирали лица. И даже у тех, кто лежал без сознания, появлялось на них подобие облегчения.

— Убавить! — хриплый вскрик Синявского резанул.

Оксана кивнула мне на вопросительный взгляд, мол, «ступай, сама перевяжу», и я побежал по заставленному носилками проходу вперёд, к паровозу. Для того, чтобы едва успеть ухватиться за дверь тамбура, когда наш состав в визгом и хрустом остановился.

— Западня! Ни тудой — ни сюдой! Устряли, ох, як устряли! — машинист двумя руками обхватил голову и покачивался, причитая.

— А ну тихо! Прекратить вой! — не удержавшись, я отвесил ему пинка, вглядываясь вперёд. Вопли оборвались тут же.

А впереди была относительно свежая ямища от разрыва, которую я принял за воронку от авиабомбы. Из неё по обе стороны выгибались перекрученные рельсы, торчали, как протянутые в отчаянном жесте к небу пальцы, обломки шпал. Приехали.

— Что у тебя там? — спросил Зинченко, поднимаясь к нам.

Синявские, все трое, смотрели на него с плохо скрытым ужасом, будто опасаясь, что за это вредительство он расстреляет именно их и прямо сейчас.

— Семеро «плохих», Борис Наумович. Думал, до Краснограда дотяну, там в больнице или лазарете хоть чего-то найдём. Если долгий пеший переход будет — десяток потеряем. Может, дюжину, — ответил я ровно.

— Твою-то в Бога душу… Петро, ты дорожный мастер же? Нашими силами есть возможность починить пути? — обернулся он к хлопавшему глазами сыну Владимира.

— Ни, товарищ майор. Ось як рэльсы повело! Не можно, никак не можно, — тот завертел головой.

— Гадство. Вот же гадство какое… Нужно, но не можно… — Зинченко щурился на воронку. И тут вдруг скомандовал резко:

— Николин — к раненым! Краско — занять оборону! Трофимов — разведай!

Я оказался в вагоне быстрее, чем успел хоть что-то сообразить.

— Чего там? — напряжённо, но негромко, чтоб не тревожить раненых, спросила Оксана.

— Приехали. Дальше путей нет, рельсы узлом, — так же ответил я.

— Мать-то… Пятеро точно не дотянут, — поднесла ладонь к губам она.

— Семеро. Минимум семеро, — поправил я. Хотя предпочёл бы, чтобы права оказалась она. — Проверь дренажи. Тех, у левой стены, надо будет перед отходом ещё уколоть, подготовь.

— Так последние же ампулы… — вскинула глаза военфельдшер.

— Тут каждая минута последней может быть, — по глубокой складке между бровей было ясно, что она прекрасно понимала, о чём я говорил.

— Николин! Ко мне! — голос Зинченко, кажется, был слышнее паровозного свистка. — Пути подорвали, Иван, — сообщил он, когда я оказался рядом.

— Так видно же, — удивился я.

— С земли подорвали, не с воздуха. Диверсия. Осталось понять, чья, — поморщившись, пояснил особист «для медиков». — Гаврила следы там видел. Немецкие.

— Начина-а-ается, — только и смог протянуть я.

— Главное, чтоб заканчиваться не взялось. Резко, — хмуро согласился он.

Я видел торчавшие во все стороны стволы винтовок, видел кое-где и стволы автоматов. На крыше нашего вагона, в окружении мешков, которые передавали туда с грузовой платформы на ходу бойцы, сидел Краско с пулемётом. Остановка, вопреки той песне, что тянули Ничипор с Петро, оказалась не в комунне.

— Слева, ориентир — две осины рядом! — крикнул Гаврила. Хотя, скорее, прорычал.

Стволы, включая пулемётный, внимательно уставились на указанные деревья, листья на которых задрожали сильнее.

— Зрячий какой, ты гляди-ка! — донеслось из-под них. По-русски.

— А ты кто таков есть? Выдь-покажись! — крикнул Зинченко.

— Эва… Никак Наумыч? — осины явно удивились. — Не стрелять! Выхожу один, без оружия, руки на виду! На форму не глядите, махнул не глядя…

И из-под двух деревьев вышел, чуть сутулясь, высокий жилистый боец со старой, серо-красной повязкой на глазу. В немецкой форме.

— Капитан госбезопасности Козырев, партизанский отряд «Искра», бывший триста сорок второй разведбат. Имею в лагере трёх тяжелораненых. Врачи у вас есть, товарищи?

— Димка⁈ — высунулся из кабины машиниста майор.

— Димка, живой⁈ — показалась в окне вагона Оксана. С трофейным карабином.

— Ведите, товарищ капитан, — спрыгнув с подножки, сказал я, поправляя скатку военно-полевого набора. — Я врач.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Товарищ военврач