Смертные души - Хань Сун

к ее груди, носом и ртом втягивая в себя запах. Ты приподнимаешься, в растерянности наблюдаешь за этой картиной. И вот, точно тебе что-то вспомнилось, ты отпихиваешь старикана. Проснулась теперь и Сяцюань. Она смиренно приглаживает волосы, не срываясь ни на крик, ни на визг. Смотритель в замешательстве твердит:

– Ошибся, ошибся. – Договорив, он знаком дает понять, что хочет поведать вам новую тайну. Смотритель вытаскивает стопку документов и мямлит, обращаясь к Сяцюань: – Ты – дочь начальника больницы. Я тебя сразу узнал. Хотел переговорить с тобой наедине.

Ты будто столкнулся с призраком лоб в лоб. Как же так, теперь получается, что смотритель и женщина замешаны на одной крови, братом и сестрой друг другу приходятся? Ты помнишь, что Сяцюань рассказывала о причине своего появления в нашем мире: для ухода за больным старшим братом. У него с душой все было не в порядке. Получается, смотритель и есть тот самый безумец? Он тоже переродился и возродился? Ты видишь в Сяцюань дочь. А она видит в тебя братика. А еще вы же скрещивались друг с другом. И все происходящее со всей определенностью свидетельствует, что семья, которую ты предполагал развалившейся, тоже переродилась, еще сильнее сплетясь ветвями. Сокрушительно бьет по вам взаимное изобличение семейного срама. Сяцюань со своей стороны кажется немного уязвленной. Видимо, она о таких вещах не имела представления. Однако к даме быстро возвращается присутствие духа, она идет к трупу начальника больницы, рыщет рядом с ним и цедит алкоголь, демонстративно игнорируя смотрителя.

17. Проклятие

Смотритель заявляет, что начальник больницы всю жизнь прожил холостяком и собственных детей не имел, но синтезировал из генов человека, взрастил его с помощью искусственной матки, после рождения девочки еще обработал и отрегулировал ей мозговые паттерны для повышения плотности серого вещества в полушариях, чтобы она превосходила мужчин по умственным способностям. Однако параллельно новорожденной удалили сопутствующие воспоминания. Из девочки воспитали врача-клинициста. В дальнейшем начальник больницы сделал ее доверенным лицом, отправлял ее по ту сторону моря на поиски Рокфеллера. Начальник больницы сознавал, что, опираясь лишь на собственные силы, невозможно уберечь больницу от бедствия, и потому тайком отрядил к неприятелю специального представителя за помощью, чтобы обсудить планы совместного противостояния угрозе.

– Но почему это была она, а не ты? – спрашиваешь ты у смотрителя тоном любовника, приглядывающегося к сопернику.

– Рокфеллер, естественно, нам неприятель. Обе мировые войны у нас были с ним, – изо всех сил оправдывается смотритель, – но перед лицом жизни и смерти, существования и гибели все остальное отходит на задний план.

– А неприятель, что ли, женщин предпочитает? – спросонья переспрашивает Чуньчао, широко распахнув в замешательстве глаза.

– Это, наверно, прием завязывания дружбы через интимное знакомство и брак. В истории примеров тому море, – с неожиданным смешком добавляет также пробудившаяся Цююй.

– Нет, так начальник больницы проявил кристальную честность, – подчеркивает смотритель, – в подобную экспедицию он не мог отправить ни больных, ни врачей, а только родную дочь. Потому что путешествие то было совершенно без гарантий, одни риски. Мы так долго контактировали с неприятелями, но так и не поняли их. Это же Рокфеллеры. Отправлять кого-то другого, кроме дочери, было бы и безнравственно, и тревожно. Речь же шла о том, сможет больница выжить или нет. Я все больше осознаю величие отца. – Однако смотритель все еще не объяснил, почему не он стал участником миссии. Разве не он старший наследник начальника больницы?

Сяцюань с отвращением говорит:

– В этом мире все так закручено, что нет смысла допытываться, кто кем прежде был. К тому же я никоим образом не прихожусь внебрачной дочерью начальнику больницы. Это не мой отец. Не его я кровиночка. Я знаю, о чем говорю: я ему проводила вскрытие!

Смотритель настаивает:

– А он не объявлял официально, что ты ему потомком приходишься, он не сохранил воспоминание об этом. Людей, выведенных из синтетических генов, можно назвать сиротами без отца и матери. Чтобы ввести всех в заблуждение, начальник больницы заявил, что ты – дочь несчастной пары, которую родители произвели на свет, чтобы было кому позаботиться о братце-недоумке. Но ты определенно – создание его рук, он десять месяцев вынашивал твой плод. Тем же самым образом, которым Чудобольной сотворил Отрока-не-рыбу. Общие истоки у врачей и больных, как ни крути. С чего это ты утверждаешь, что не его дочь? А если ты выполнила задание, то ты вообще – богиня.

– Еще и «богиня», вот так потеха… – Сяцюань срывается на диковатый смех и смотрит на тебя, будто хочет заново переосмыслить отношения с тобой. Про себя ты думаешь: эх, дева бурная, дева речная! Почему бы тебе не проявить храбрость и не сделать шаг вперед? Ты словно видишь, как эта женщина росла и играла вместе с Отроком-не-рыбой. Они же оба – лишенные матери репликанты. Вот они совокупляются в салоне вертолета… Сердце твое рвется вверх на семь счетов и тут же падает вниз на восемь счетов.

– И после обнаружения Рокфеллера потребовалось устроить резервуар смертных душ? Откуда начальнику больницы известно о ситуации по ту сторону моря? – вклиниваются Чуньчао и Цююй.

– А он же анализировал содержание неприятельского кино. У него была коллекция из семиста двадцати тысяч голливудских фильмов. На склоне лет он не выходил на улицу, не заходил в палаты, а целыми днями сидел у себя в дирекции и крутил фильмы. Фильмы, а не истории болезни, поведали секреты с той стороны моря. Начальник обнаружил, что и у неприятелей имеются такие качества, как героизм и патриотизм. – Чем дальше, тем больше смотритель ударяется в краснобайство.

– Он глядел примерно такое же кино, как и мы сейчас? Смех, да и только. Не понимаю, какое это может иметь значение для медицинских исследований. – Пробудилась теперь и Дунлу. В ее словах сквозит брезгливость.

Теперь безмятежно спит – или прикидывается безмятежно спящим – только Айлао.

– Если пытаться зреть в корень, то больница в первую очередь занимается просмотром образов: снимков и кадров. Без образов не будет ни диагностики, ни лечения, – с абсолютной уверенностью говорит смотритель. – Со времен Аристотеля великие идеи всегда через образы преображались в религии, затем перетекали из религий в науки, потом из наук снова возвращались в религии и, наконец, из религий превращались обратно в образы. Вот такие дела. Устройство сетчатой оболочки глаза предопределило вид мира.

– Если уж речь зашла о той стороне моря, то я там никогда и не бывала. Не может ли так быть, что это просто образ? Исходя из того видео, которое мы только что посмотрели, неприятели также живут в воспоминаниях у малого