Смертные души - Хань Сун

есть точки зрения на то, что значит гибель, а что значит выживание. Потребуются дальнейшие комплексные исследования и воспроизводимые лабораторные результаты. Вероятно, начальник больницы полагал, что смерть – новая жизнь? К таким вопросам нельзя подходить вслепую и поверхностно. А то медицинская наука застопорится.

Айлао без особого энтузиазма замечает:

– Не неси ахинею. Не время.

Дунлу настаивает:

– Я говорю правду и в то же время не говорю неправду. Неправду я совсем не говорю, а правду недоговариваю совсем.

Айлао растерял свои войска, и даже эта женщина отказывается ему подчиняться. Ты с любопытством думаешь про себя: она-то как может знать, что настоящее, а что ложное? Даже тебе это неведомо.

Напряженно вглядываясь в Айлао, смотритель заявляет:

– Биологическая эволюция неразрывно связана с болезнями, болезнь – цена, которую приходится платить за процесс эволюции всего живого. И в ходе прогресса человечества недуги постоянно повышают уровень и качество жизни. Конечная ценность болезней заключается в способствовании эволюции жизни, обеспечении автономности жизни. Отсюда «выживание наиболее болезненных»[57]. Человечество не имеет возможности претворить в жизнь идеал полного здоровья при отсутствии болезни. Вот почему появились больницы. Соответственно, больной бунт связан вовсе не с тем, что болезней у нас нет совсем, а с потребностью эволюционировать через хворь. А значит, можем ли мы вообще мириться с появлением универсального болеутоляющего аппарата?

Ты не удерживаешься от мысли про то, что говорил Эрих Фромм: самые нормальные люди – те, кто подвержен самым серьезным заболеваниям, в равной мере те, кто страдают самыми серьезными заболеваниями, – самые здоровые люди.

Чуньчао и Цююй объявляют в унисон:

– Тогда вопрос в следующем: что вообще может делать универсальный болеутоляющий аппарат?

Раз уж начал – доводи мысль до конца. Смотритель продолжает:

– Давайте я вам расскажу об этом! Универсальный болеутоляющий аппарат – это супермашина на фоне обыкновенных машин, это машина ключевого значения на фоне обычных машин. Иногда аппарат проявляет человеческую сторону, иногда – бесчеловечную сторону, иногда – сверхчеловеческую сторону. Другими словами, УБА превосходит любой простейший ИИ. Ха, да это вещь, которая определяет вектор движения. Судя по первоначальной конструкции, УБА – машина окончательного спасения мира, созданная для восполнения имманентных недостатков резервуара смертных душ. По мнению начальника больницы, наш провал заключается в эволюции. Это петля наподобие ленты Мёбиуса. Нельзя спасти человечество, не положив конец эволюции. Уразумели смысл, который здесь заключен? Это глубоко философское суждение.

Все вы мотаете головами в замешательстве. Это сокровенная мысль, куда более смутная, чем то, что представлено в «Трактате Желтого императора о внутреннем».

Смотритель идет дальше:

– Но в этом суждении содержится проблема, очень большая проблема. Посмотрите снова на чертежи. На них показано, что в большинстве случаев УБА не работает, а руководит работой. Точнее, УБА обеспечивает управление технологиями. Если мы не предоставляем ему данные для анализа, то УБА начинает ощущать себя не в своей тарелке и делает вывод об отсутствии собственной ценности. Что это значит? А то, что больница в процессе эволюции уже переродилась в бюрократическую структуру. Что я имею в виду под «бюрократической структурой»? Это чудище, которое чем больше хочет жить вечно, убивая само себя, тем больше хочет сломать себя, даруя себе вечную жизнь. И этот цикл бесконечен, а конечный результат – самоустранение. Можно разделаться с коррупцией, но не отделаться от бюрократии. Вот и цели создания универсального болеутоляющего аппарата сдвинулись от остановки эволюции до адаптации уже имеющейся бюрократической структуры. Поскольку УБА универсален, он может лишать бумажные души бюрократов необходимости воспринимать реальность и выполнять свой долг. Бумажные души к таким темам, как существуют ли неприятели, надо ли с неприятелем вести войны, нужно ли формировать симбиоз с неприятелями, на первый взгляд вроде проявляют живой интерес. По факту же им начхать на такие штуки. Полностью лишены бумажные души пыла и стремлений и по части того, в чем должна заключаться высшая миссия больницы, какими обязанностями и компетенциями должны быть наделены врачи разных отделений, в каком направлении должна развиваться медицинская наука. То есть бумажные души абсолютно равнодушны к вопросам эволюции и деградации. Они уже живут в ритме смерти. Знаете же вы, что такое «смерть»? Бумажные души помешаны на технологиях, но только потому, что технологии задают иллюзию, будто у людей все решения под контролем. Если уж на то пошло, то машины напоминают нечистую силу, они перетягивают внимание бумажных душ на самих себя, и по этой причине ангелы в белых халатах становятся расхлябанными, предпочитают врачи бесцельное существование в виде каждодневных игр в гольф. Если так будет продолжаться, то наступит день, когда мы получим следующее: предположим, что Адольф Эйхман в свое время заявил бы, будто это не он, а машины кидали евреев в печи; тогда бы Эйхману не было нужды брать ответственность за собственные действия. Вы же понимаете, что такое «смерть». Вот и для врачей кажется вполне нормальным наблюдать во все глаза, как человечество идет прямиком к смерти, и не чувствовать по этому поводу угрызений совести. Это и есть бедствие. Начальник больницы, мой отец, был величайшей бумажной душой. Расходилось у него в разные стороны то, что он делал, с тем, что он говорил, а он даже не давал себе в том отчета. Я ненавижу его. Универсальный болеутоляющий аппарат помогает злодеям вершить зло. Так что я очень сочувствую больным. Но вот начальник умер, и с его смертью исчезла и моя ненависть к нему. Кроме вас, никто не собирается использовать универсальный болеутоляющий аппарат. Врачам он не интересен. А вам бы стоило остановиться, пока еще не поздно.

– С твоих слов получается, что чем больше хочешь уничтожить больницу, тем с большей вероятностью она будет продолжать существовать; и чем дольше существует больница, тем больше она стремится к краху. Хм, а ведь действительно больные своим бунтом лишний огород городят, – с безучастной печалью замечает Сяцюань.

– Это из-за того, что универсальный болеутоляющий аппарат все еще только на бумаге, – шепчет Чуньчао.

– Давайте не будем принимать все всерьез. Многое из того, что здесь творится, – новое платье голого императора, – утверждает, проявляя смекалку, Цююй.

– Только на чертежах вещи обнаруживают волшебную силу, как на ладони собираются познания по множеству научных дисциплин. Не надо шутки шутить с клинической технократией, – самонадеянно объявляет Дунлу.

Ты чувствуешь себя загнанным в тупик, думаешь про себя, что как ни суди и ни ряди, а все это так и останется порождением твоего мозга. Ты – режиссер, который разыгрывает спектакль. Не зря же ты все никак не подыхаешь. Ты силой собственных мыслей сотворил мир и больных в нем, а заодно и самого себя.