Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

Опасность? Да! С этим доводом спорить было невозможно. Наверное, он и повлиял на решение девочки.

«Может быть, Лю прав… Наверное, прав». Во всяком случае, она попытается.

– Ну… ладно, – наконец произнесла девочка. – Где она?

– Вы смотрите как раз в ее сторону, вас разделяют только развалины.

Дальше стоять и раздумывать было как-то… глупо. И девочка, оглядевшись по сторонам, все-таки побежала, на ходу поправляя свой рюкзачок.

– Увеличьте скорость, – подгонял ее Любопытный. – Она уходит.

Свету почти взбесило то, что он подгоняет и подгоняет ее. Она совсем не хотела догонять Аглаю, не хотела делать с ней того, чего ожидал от нее голос, но опять, опять она боялась, что станет не интересна Любопытному. Что он бросит ее здесь, в Истоках, одну и больше не появится. И Света побежала. Она быстро обежала гору битого кирпича, ушла с широкой дороги и углубилась в разрушенный квартал. Там, уже без помощи Любопытного, глазами отыскала Аглаю.

Света раньше не видела ее со спины и теперь поразилась: у Аглаи были очень широкие плечи, как у мужчины, мужчины-спортсмена. Она шла, заметно припадая на правую ногу. Шла медленно. А еще, Лю даже не сказал Свете об этом, кожа Аглаи была темной, почти фиолетовой на ногах, на руках, на боках. Она вся оказалась вымазана соком фикуса.

Света, стараясь не топать ботинками, догоняла противницу, быстро догоняла. Девочка еще не знала, что будет делать… Вернее, как она это сделает. Это она думала, что не знает, но Кровопийца уже прилип к ее ладони и, кажется, подрагивал в ней, словно от нетерпения.

Девочка, подбегая ближе, еще раз поразилась мощи своего врага. У Аглаи не только плечи были выдающиеся, у нее также была мужская мускулистая спина, накачанные, как у девочек, бегающих спринт, ягодицы и икры. Не зря Светлана ее побаивалась. Аглая являлась необыкновенно сильной женщиной. И тут эта чокнутая, наверное, услышав шаги, обернулась. Косматая, нечесаная, лицо грязное, а из-под сальных косм яростный взгляд.

Девочка увидала ее глаза. Никогда в жизни она еще не видела столько ненависти в чьем-либо взгляде. И это не был безумный взгляд сумасшедшей бабы. Ненависть в глазах Аглаи оказалась осмысленной. Она ненавидела Свету. В этом у девочки сомнений не осталось. И странное дело, Светлане стало вдруг легче. Она поняла, что ей больше не жалко эту чокнутую. Свету даже порадовало, что Аглая отвернулась и прибавила шаг. Она почти перешла на бег, она бежала! Эта здоровенная бабища боялась! Ненавидела и боялась. От осознания этого страха Света едва не взлетала, делая шаги. А осознание ненависти придавало девочке решимости. Тем более, что рукоять Кровопийцы на удивление удобно лежала в ладони.

Глава 4

Спина Аглаи не была выкрашена соком фикуса, девочка видела уже каждый мускул на этой загорелой спине… Света, чуть отведя палку, которую держала в левой руке, замахнулась ножом, который держала в правой. Шаг, еще шаг… Топали ботиночки Светы по старому асфальту. Аглая опять оборачивается… Быстрый взгляд… и чокнутая прибавила скорости, намереваясь добраться до зарослей лопухов, вымахавших в человеческий рост на куче мусора. Но от Светланы ей уже не уйти. Шаг, еще шаг… Девочка отвела нож в сторону, теперь ей не было страшно, теперь она просто хотела побыстрее все закончить, вон она, спина сумасшедшей бабы. По ней Света и полоснет Кровопийцей. От правой лопатки вниз по диагонали… Для начала.

И тут Аглая повернулась, она больше не убегала, видно, поняла, что не убежит, и… Их взгляды встретились. И теперь в глазах Аглаи девочка не увидела и намека на испуг, даже растерянности в них не было, а было в них веселое… злорадство. Аглая радостно оскалилась и кинулась на девочку. Если бы не этот взгляд чокнутой, то Света, может быть, и пропала бы. Но Свете хватило одного страшного взгляда Аглаи, чтобы резко затормозить. Она остановилась… А дальше все пошло как-то само собой. Аглая, уже ни капельки не хромая, подлетела к Свете, но та, не осознавая этого, ударила ее жабьей палкой, стараясь попасть врагу в лицо.

Для чокнутой этот удар не представлял угрозы. Она просто перехватила палку. Схватила ее прямо за темный от жабьего яда острый конец и легко, словно у ребенка, вырвала из рук девочки. Отбросила ее за ненадобностью. Яд ей был нипочем. А затем снова кинулась на Свету, но пока Аглая отбрасывала палку, она потратила долю секунды, и этой самой доли девочке и хватило, чтобы развернуться и кинуться бежать от сумасшедшей. Аглая едва успела схватить ее за рюкзак одной рукой, взялась крепко, а второй она уже хотела вцепиться девочке в волосы. И тут Светлану впервые выручил Кровопийца. Она взмахнула ножом, отмахнулась им, словно свернутой газетой от назойливой мухи, и Аглая отпрянула, уворачиваясь от белой кромки лезвия, убрала руку и не схватила девочку за волосы. Чокнутая, кажется, понимала, что с этим оружием лучше не шутить. И Светлана выскользнула из лямок рюкзака, в который вцепилась Аглая. Выскользнула и кинулась бежать.

А вслед ей полетел отборнейший мат и крик, срывающийся на истошный бабий визг и зловещий хохот, хохот как раз такой, каким и должна заливаться сумасшедшая маньячка.

– Стой, мразь! Стой! А-ха-ха… Стой!

«Ни фига она не хромая! – Света бежала изо всех сил, так как слышала помимо этого ужасного хохота шлепки босых ног по горячему асфальту. – Да как она может так быстро бежать по битому асфальту, по обломкам кирпича без обуви?»

Но сумасшедшая летела за девочкой со скоростью хорошего спринтера и еще умудрялась радостно орать на бегу:

– А-ха-ха… Я сдеру с тебя кожу твоим ножиком… С живой буду срезать! Стой, говорю, мразь!

Свету подгонял страх, такой страх, которого она не испытывала, даже оказавшись под землей с жуками-кусаками. Она бежала так быстро, что могла бы на соревнованиях запросто посоперничать со старшими девочками, которые бегали спринты. Посоперничать? Да она бы их сейчас победила. Хоть на сотне, хоть на двух. И ботинки ей совсем не мешали. Она летела как на крыльях, едва касаясь земли, едва разбирая дорогу, не отдавая себе отчета и тем не менее зная, куда бежит. Она бежала к спасительной серебряной поляне, которую заприметила еще до того, как решилась погнаться за Аглаей.

А та, между прочим, не отставала.

– А-ха-ха… Стой, тварь, догоню тебя, догоню… Разорву тебе твою вонючую пилотку… Мразь… А-ха-ха…

Но