Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ - Оливер Ло

Она, не прерывая игры, медленно, отрицательно качала головой. Ее бледное, идеальное лицо оставалось бесстрастным, но направленный на меня взгляд пасмурных глаз излучал предельно ясное, не требующее никаких дополнительных пояснений намерение: не надо. Не убивайте их.

Я быстро оценил общую диспозицию в зале. Элитный отряд наемников потерпел полное, сокрушительное поражение без единого смертельного исхода.

Четверо бойцов стояли намертво скованные невидимыми звуковыми путами, не в силах пошевелить даже пальцем. Двое тяжело дышали, лежа на холодных камнях без сознания после прямых акустических ударов. Седьмой, их самый ловкий товарищ, продолжал беспомощно хрипеть под давлением моего тяжелого ботинка. Победа была абсолютной.

Но эта странная беглянка совершенно не хотела их неминуемой смерти. Ее мотивы читались предельно легко, укладываясь в железную логику выживания в условиях жестокой политики Континента и его кланов. Она не желала плодить ненависть и умножать количество своих врагов. Если мы прямо сейчас хладнокровно перережем глотки этим наемным псам, гильдия или клан нанимателя обязательно возьмут кровавый след и придут за жестокой местью. Погибшие бойцы станут лишь отличным поводом для объявления полноценной охоты, может даже, с привлечением еще больших сил. Пролитая сегодня кровь неизбежно породит новую, еще большую кровь, а локальное насилие запустит бесконечный, выматывающий цикл преследований и убийств. Девушка смертельно устала от этой грязи, от постоянного бегства и чужих жестоких игр. Это прекрасно читалось мной, когда я смотрел на нее.

Я разделял подобный прагматичный подход. Лишний шум и внимание гильдий мне сейчас совершенно не требовались. Моя цель заключалась в поиске лорда-демона, а не в локальной войне с местными феодалами из-за сбежавшей невесты.

Я медленно, демонстрируя абсолютный контроль над ситуацией, опустил меч. Клинок с тихим, металлическим шелестом скользнул обратно в ножны. Я убрал ногу с груди поверженного наемника и сделал шаг назад, отступая в освещенную костром зону, предоставляя девушке право самой завершить этот конфликт.

Увидев мое согласие, арфистка изменила тональность, плавно сбрасывая напряжение в зале. Она освободила наемников от удушающих музыкальных пут. Бойцы, внезапно обретшие контроль над собственными телами, тяжело осели на пол, судорожно хватая ртом холодный воздух. Они действовали профессионально, без лишней суеты и паники. Мужчины молча поднялись на ноги, быстро проверили свое снаряжение, подхватили под руки двоих товарищей, так и не пришедших в сознание, и направились к выходу из храма.

Наемники уходили в багровую, бушующую ночь, не проронив ни единого слова, стараясь даже не оглядываться в нашу сторону. Лишь высокий лидер отряда с жутким белесым шрамом на лице задержался у тяжелых дверей. Он бросил последний, долгий взгляд на девушку, сидящую с арфой у огня. В его глазах абсолютно не читалось профессиональной злости или обиды за проваленный контракт, там присутствовало только искреннее, глубокое уважение опытного воина к превосходящей силе и тому уроку, что они вынесли все сегодня.

По мне, так его отряд выполнил взятые обязательства ровно настолько, насколько им позволили обстоятельства. Теперь они вернутся в город и могут честно сказать своему высокомерному нанимателю, что беглянка слишком опасна, обладает редчайшим талантом контроля поля боя и совершенно недоступна для простого, силового захвата. Пусть Владетель сам решает, готов ли он отправить на убой целую армию, чтобы вернуть то, что он считает своим. Всех этих суровых, прошедших десятки войн мужчин безвозвратно пленила ее печальная, холодная красота и завораживающая, смертоносная мелодия.

Тяжелые створки закрылись за спинами уходящих бойцов, отсекая звуки бушующего снаружи шторма. В древний храм медленно, словно густой туман, вернулась абсолютная тишина.

Девушка опустила изящный инструмент на колени, положила бледные ладони на струны, полностью гася их вибрацию, и глубоко, прерывисто выдохнула. В этом единственном звуке сконцентрировалась вся колоссальная усталость последних дней, тяжесть принятых решений и напряжение магического боя.

Я спокойно вернулся на свое прежнее место, привычно скрестив ноги у жарко пылающего костра. Леон, лежащий в нескольких метрах от меня, по-прежнему крепко спал, совершенно не потревоженный недавним ожесточенным столкновением. Его грудная клетка ритмично вздымалась, дыхание оставалось ровным. Могущественная музыка девушки создала идеальный акустический купол, оградив измученного парня даже от громких звуков скоротечного сражения, звона оружия и криков раненых, позволяя его организму направить все доступные ресурсы на регенерацию поврежденных тканей.

— Ты защитила его от шума, — негромко произнес я, не оборачиваясь. — Хотя мы для тебя совершенно чужие люди.

Тонкие пальцы на мгновение замерли над струнами, и в тишине раздался ее тихий, ровный голос:

— Лечить и разрушать одновременно — сложнее, чем просто делать что-то одно. Звуковой купол стабилизирует резонанс.

— То есть это не забота, а чистая эффективность?

Пауза. Едва уловимая тень улыбки скользнула по ее бледным губам.

— Считай как хочешь, странник.

Надо же, она заботилась о нас, незнакомцах, которые случайно оказались рядом, и даже не собиралась в этом признаваться.

Время потекло медленно, тягуче, отмеряя часы монотонным стуком капель за окнами. Прошло около четырех часов, возможно, чуть меньше. Внутренние часы в таких местах всегда давали небольшую погрешность. Я дремал урывками, впадая в легкий, поверхностный транс, позволяющий отдыхать телу, но категорически не позволяющий сознанию полностью погрузиться в глубокий, уязвимый сон.

Мои инстинкты продолжали сканировать пространство, контролируя малейшие колебания маны в храме и за его пределами. Тень лежал рядом, изредка подергивая ушами и тихо посапывая.

Девушка не сомкнула глаз ни на секунду. Она продолжала сидеть в той же позе, тихо, предельно монотонно перебирая струны своей арфы. Эта тихая мелодия работала как безупречный механизм, поддерживая стабильность многоуровневых защитных барьеров, закрывающих нас от багровой луны, и одновременно залечивая страшную рану Леона через тончайший резонанс исцеляющих энергий. Ее выносливость и контроль над резервом маны вызывали искреннее, профессиональное уважение.

И вдруг, спустя долгие часы монотонного ожидания, освещение в зале неуловимо изменилось.

Тяжелое, давящее на психику багровое сияние, заливающее высокие витражные окна все эти дни, начало стремительно тускнеть. Ядовитый, пропитанный агрессивной радиацией свет гас, отступая, растворяясь в воздухе и уступая место обычной, спокойной темноте глубокого ночного неба.

Плотность воздуха моментально изменилась, из него исчез тот мерзкий, металлический привкус гнили и надвигающегося безумия. Затем, совсем скоро, над зубчатым горизонтом на востоке появилась первая, робкая полоска рассветного света. Это был настоящий, чистый, золотистый свет восходящего солнца, а не то больное, кроваво-красное свечение сломанного божественного механизма.

Ночь кровавой луны окончательно завершилась. Энергетический шторм, терзавший континент, выгорел, и система временно стабилизировалась.

Девушка замерла, прекратив игру. Она медленно повернула голову, с неверием глядя в высокое окно на пробивающиеся золотистые лучи. Затем, впервые за все время нашего странного,