Развод. В ловушке Сумеречного Генерала - Алена Питт

— Я не пустое место, — сказала я вслух. — Я есть. Я Анна. И сегодня я делаю то, что хочу.

Я встала на цыпочки.

Каблуки мешали, но я удержала равновесие. Я дотянулась до портрета, до его губ — холодной краски на старом холсте — и поцеловала его.

Губы коснулись холста — сухого, шероховатого, старого...

Хозяин замка

Граф Бальмонд, хозяин замка в прошлом

5.

На мгновение свет в комнате мигнул. Я отпрянула, распахнув глаза.

А потом я почувствовала это. Жар.

Горячий, обжигающий, он разлился от губ по всему телу, проникая в грудь, в живот, в пальцы. Я чувствовала его каждой клеткой — этот древний, первобытный огонь.

Я отдёрнулась, посмотрела на стену, но портрет висел неподвижно.

Однако его глаза изменились.

Ещё секунду назад они были пустыми, застывшими — глаза картины. Теперь в них горел золотой огонь. Живой. Осмысленный. И губы — уголки губ дрогнули, сложились в лёгкую, опасную усмешку.

Я сделала шаг назад, споткнулась о каблук, едва не упала.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Из коридора донёсся голос экскурсовода:

— Девушка? Вы там?

Я, не отрывая взгляда от портрета, попятилась к двери. Глаза на портрете горели золотом. Усмешка на губах становилась шире.

Я выскочила из спальни, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша.

— Всё в порядке? — спросил экскурсовод, с беспокойством глядя на меня.

— Да, — выдохнула я. — Я просто… засмотрелась. Красивый портрет.

— Граф всегда производил впечатление на женщин, — улыбнулся экскурсовод. — Пойдёмте, осталось всего несколько комнат.

Я кивнула и пошла за ним.

Но всю оставшуюся экскурсию я чувствовала на себе чей-то взгляд. Тёплый. Тяжёлый. Собственнический.

Или мне просто казалось?

Домой я вернулась около одиннадцати.

Бросила пальто на стул. Сняла туфли — ноги гудели после целого дня на каблуках. Потушила свет, рухнула на кровать прямо в платье — слишком устала, чтобы раздеваться.

Голова кружилась. В ней смешались пионы, портрет, золотые глаза, слова психолога, голос Алексея — всё в один безумный коктейль.

Я закрыла глаза.

И провалилась во тьму.

6. Первый сон

В темноте я стояла в спальне.

В той самой. Под сводчатым потолком мерцали свечи, в камине танцевало пламя, кровать под балдахином манила тёмно-бордовым покрывалом. Каждая деталь была на месте — точь-в-точь как в замке.

Я оглянулась. Всё было реальным — слишком реальным для сна. Я чувствовала запах воска и старого дерева. Тепло от камина. Фактуру ковра под босыми ногами.

— Ты пришла.

Голос. Низкий, с бархатистой хрипотцой. Он шёл от окна.

Я повернулась.

Он стоял в трёх шагах от меня. Высокий — выше, чем казался на портрете. Широкоплечий. Чёрные волосы падали на плечи свободными волнами, обрамляя лицо с острыми скулами и волевым подбородком.

На нём не было мундира — только белая рубашка, расстёгнутая почти до пояса. Я видела край татуировки на груди — что-то тёмное, древнее, драконье. Шрам, тонкий, почти незаметный, перечёркивал ключицу.

Глаза — те же, что преследовали меня весь вечер — тёмные, глубокие, с золотыми искрами в зрачках. Они смотрели на меня с той самой усмешкой, которую я заметила на портрете перед тем, как выбежать из спальни.

— Ты пришла, — повторил он, и в его голосе звучало удовлетворение. — Я знал, что ты придёшь.

— Кто вы? — спросила я, хотя уже знала ответ. Знала каждым нервом, каждой клеткой тела.

— Ты знаешь, — он шагнул вперёд. — Ты произнесла моё имя сегодня вечером. Когда стояла перед портретом.

— Граф Алекс Бальмонд, — выдохнула я. — Генерал Северного Клана. Дракон.

— Он самый, — он усмехнулся шире, и в этой усмешке было что-то древнее, опасное, завораживающее. — Но для тебя — просто Алекс.

— Этого не может быть. — я покачала головой. — Я сплю.

— Спишь, — легко согласился он. — Но это не значит, что это ненастоящее. Сны — это тоже реальность, Анна. Только другая. Более древняя. Более… честная.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я слышал тебя, — он сделал ещё шаг, и теперь нас разделял всего метр. — Когда ты стояла перед портретом. Когда коснулась его губами. — его голос понизился, стал густым, как мёд. — Ты разбудила меня, Анна.

Я попятилась, но упёрлась спиной в столбик кровати.

— Я не понимаю.

— И не надо, — он поднял руку и коснулся моего лица. Его пальцы были горячими — обжигающе горячими, будто он сам был соткан из огня. — Пока просто прими.

— Принять что?

— Что ты — моя.

Эти слова упали в тишину, как камни в воду. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его глаза горели золотом, и в этом огне я видела что-то древнее — и прекрасное, и страшное одновременно.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо.

— Мне страшно.

— Не надо бояться. Я не причиню тебе зла. Никогда.

— Вы — граф. Дракон. Вы существуете только на портрете. А я… я просто сплю. Это сон.

— Сон, — повторил он, и его большой палец скользнул по моей скуле, оставляя за собой дорожку мурашек. — Но чувства — реальны. Ты чувствуешь это?

Он наклонился, и его губы оказались в миллиметре от моих. Я чувствовала его дыхание — горячее, с оттенком терпкого вина и чего-то древесного, мужского. Жар исходил от него волнами, окутывая меня, проникая под кожу.

— Да, — выдохнула я. — Чувствую.

— Тогда какая разница, сон это или нет?

И он поцеловал меня.

Это был не нежный поцелуй. Он был голодным, требовательным, собственническим — будто он ждал этого пятьсот лет и больше не мог сдерживаться. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе. Вторая рука скользнула по спине — по открытой коже, которую не прикрывало платье, — и я выгнулась от этого прикосновения, как кошка под рукой хозяина.

Я должна была оттолкнуть его. Я должна была проснуться.

Вместо этого я обхватила его за шею и ответила на поцелуй.

Пространство вокруг нас изменилось. Свечи вспыхнули ярче. Пламя в камине взметнулось до потолка. Воздух задрожал от напряжения.

Я не заметила, как мы оказались на кровати.

Он нависал надо мной