Развод. В ловушке Сумеречного Генерала - Алена Питт

— Не расстраивайся, — говорит Аврора, подходя к сёстрам. Она высокая, тонкая, с длинными русыми волосами, которые она заплетает в косу. Она — наш миротворец, наша тихая гавань. Она всегда знает, что сказать, чтобы успокоить, обнять, помочь. — Они не любят, когда их держат в руках. Им нужно летать.

— Как нам, — серьёзно кивает Мира.

— Как нам, — улыбается Аврора.

Она берёт сестёр за руки, и они кружатся на траве, пытаясь поймать светлячков открытыми ладонями, не сжимая их. Я смотрю на них, и сердце переполняется теплом.

Рядом со мной скрипнуло кресло. Алекс опустился рядом — тяжело, устало, счастливо. От него пахнет потом и травой. Он кладёт свою ладонь на мою — пальцы переплетаются, и я чувствую то же, что и в первую ночь: его тепло, его уверенность, его любовь, которая не угасла ни на минуту за все эти годы.

— О чём ты думаешь? — спрашивает он тихо.

Я молчу, глядя на закат. Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо во все оттенки золота, розового и фиолетового. Облака подсвечены снизу — кажется, будто небо горит.

— О том, как всё изменилось, — наконец говорю я. — Знаешь… пятнадцать лет назад я сидела в кабинете психолога и думала, что жизнь кончена.

Алекс поворачивает голову, смотрит на меня. Я продолжаю, глядя на горизонт:

— Я сидела на дешёвом диване, сжимая в руках промокший платок, и рассказывала, что мой муж меня бросил, что я никому не нужна, что я уродливая и скучная. Психолог кивала, записывала что-то в блокнот, а я думала: «Зачем я здесь? Всё равно ничего не изменится». Я чувствовала себя пустым местом. Серой тенью, которая только занимает чужое пространство.

— Анна… — шепчет он.

— Я верила в это, — продолжать я. — Я правда верила, что я никто. Что я заслуживаю всего того, что со мной случилось. Что любовь — это не для меня. Что моё место — в углу, незаметно, тихо, чтобы никому не мешать.

Я поворачиваюсь к нему. Вижу его глаза — тёплые, золотые, полные столько боли за меня, сколько я сама никогда не чувствовала.

— А теперь — у меня четверо детей. Замок. Собственное архитектурное бюро. И мужчина, которому я каждое утро говорю «доброе утро» и который до сих пор смотрит на меня так, будто я — чудо.

— Ты — чудо, — говорит он просто.

— Правда? — я улыбаюсь.

— Ты никогда не была скучной, Анна. — Он сжимает мою руку. — Ты просто забыла, какая ты на самом деле. А я просто помог тебе вспомнить.

— Спасибо тебе, — говорю я.

— Это ты разбудила меня, — он подносит мою руку к губам, целует костяшки. — Ты поцеловала старый портрет и разбудила древнего дракона. Ты — самая смелая женщина, которую я знаю. И не спорь со мной, ты правда смелая.

— Я не спорю.

— Вот и умница.

Мы сидим молча, глядя на закат. Внизу, в саду, Мира наконец ловит светлячка — и радостно визжит, разжимая ладони, чтобы посмотреть, как он улетает. Лера хохочет. Аврора кружит их в танце. Шелли стоит чуть поодаль, опираясь на меч, и смотрит на сестёр с покровительственной улыбкой.

— Ты знаешь, — вдруг говорит Алекс, не меняя тона, будто говорит о погоде или завершении рабочих звонков, — я хочу ещё детей.

Я поперхнулась воздухом. Буквально — вдох спёрло, я закашлялась и уставилась на него как на сумасшедшего.

— Ещё? — переспросила я, когда ко мне вернулся голос. — Алекс, у нас уже четверо! У нас есть сын, три дочери… Весь замок с ног на голову перевёрнут!

— И что? — он пожал плечами, будто я сказала что-то незначительное. — Я хочу ещё одного сына.

— Ещё одного сына? — я начала считать, растопырив пальцы: один, второй, третий, четвёртый, пятый… — Алекс, ты в своём уме? Посмотри на этот дом! Тут уже не протолкнуться!

— Замок большой, — резонно заметил он. — У нас тридцать шесть комнат. Места хватит.

— Еды не хватит! — возразила я. — Я же сутками буду у плиты!

— Я найму повара.

— Моих нервов тоже не хватит.

— Твоих нервов хватит на целую армию, — он улыбнулся, придвигаясь ближе. — И на целую армию драконов. Ты — Хранительница Очага. Помнишь?

— Хранительница Очага не обязана рожать бесконечно! — возразила я, но в моём голосе уже звучал смех. Я сдавалась, и мы оба это знали.

— Я не говорю про бесконечность, — он переплёл свои пальцы с моими и посмотрел на меня так, как смотрел в самую первую ночь — с той смесью нежности, восхищения и лёгкого безумства, от которой у меня до сих пор подгибались колени. — Я говорю про одного. Маленького мальчика. С чёрными волосами. Который будет называть меня «папа» и учиться летать у старшего брата.

Я смотрела на него — в его глаза, в которых горели отблески заката, и думала о том, как же сильно я люблю этого мужчину. О том, как сильно я люблю эту жизнь. О том, что всё могло сложиться иначе — если бы я не пошла на ту экскурсию.

— Ты невыносим, — сказала я.

— Я дракон, — поправил он.

— Это одно и то же.

— Возможно, — он улыбнулся, наклоняясь ко мне. — Значит, подумаем?

— Я… — я запнулась. Оглянулась на детей, на замок, на горизонт. И, встретившись с ним взглядом, тихо выдохнула: — Я подумаю.

Алекс расплылся в победоносной улыбке.

— Я буду очень сильно над этим стараться, моя Анна, — прошептал он, касаясь губами моих губ.

Я закрыла глаза. И, кажется, в этот момент согласилась на всё.