Развод. В ловушке Сумеречного Генерала - Алена Питт

— схватывал всё на лету, будто впитывал знания из воздуха. В четыре года он уже читал на древнем языке, разбирался в родословных и мог отличить один клан от другого по цвету чешуи. В шесть лет он начал осваивать огонь — и на первой же попытке прожёг дыру в потолке библиотеки. Я тогда очень ругалась.

Аврора подрастала следом — тихая, задумчивая, с огромными золотыми глазами, в которых мерцала мудрость не по годам. Она не спешила с огнём, зато с пелёнок тянулась к звёздам, просила читать ей про созвездия и засыпала только под рассказы о полётах в ночном небе.

Когда Вилли исполнилось десять, Алекс объявил, что пора отправлять его в магическую Академию.

— Академию? — я нахмурилась, откладывая книгу. — Он же ещё ребёнок.

— В академию принимают с десяти лет, — мягко ответил Алекс, садясь рядом со мной на диван. — Это традиция. Он должен учиться среди своих. Постигать науку полёта, сражений, магии. Я тоже учился там.

— Но он ещё маленький.

— Он — дракон. И он — мой сын. Ему нужно научиться контролировать свою силу. Я не смогу научить его всему, Анна. Для этого нужны наставники.

Я хотела возразить, но промолчала. Потому что он был прав.

Первые дни после отъезда Вилли я ходила сама не своя. Вертела в руках его фотографию, прислушивалась к каждому звонку, каждому шороху у двери. Аврора тоже скучала — она часто сидела у окна, глядя на дорогу, и спрашивала: «Когда Вилли вернётся?»

Он вернулся через месяц на первые каникулы — похудевший, возмужавший, с новым блеском в глазах.

— Мам, там так круто! — выпалил он с порога, обнимая меня так, что чуть не сшиб с ног. — Нас учат летать! По-настоящему! Я уже поднимался на десять метров!

— Ты летал?! — я обернулась к Алексу. — Он летал?!

— Первый полёт под присмотром инструктора, — виновато улыбнулся тот. — Я не хотел тебя волновать.

— Волновать? Он мог разбиться!

— Мам, не переживай, — Вилли закатил глаза совершенно по-отцовски. — Я же дракон. Я чувствую воздух.

Он вырос. Я смотрела на него и видела в нём черты Алекса — ту же уверенность, ту же грацию, тот же огонь в глазах.

На второй год обучения Вилли стал лучшим учеником в своём потоке. Ректор академии прислал нам письмо, в котором говорилось, что Вильгельм Бальмонд показывает выдающиеся результаты по всем дисциплинам — от истории магии до боевых искусств, и что он рекомендован для участия в ежегодных соревнованиях между Академиями всех кланов.

— Наш сын — лучший, — сказал Алекс, читая письмо за ужином. Его голос звучал ровно, но я знала: внутри он ликует.

— Он в тебя, — улыбнулась я. — Ты тоже был лучшим.

— Нет, — Алекс покачал головой, глядя на меня с той тёплой нежностью, от которой у меня до сих пор замирало сердце. — Он — в нас. Он — наша общая победа, Анна.

Я взяла его руку в свою. За окном догорал очередной закат — золотой, розовый, бесконечный, как и наша любовь.

— Ты меня не предупредил, — сказала я, глядя ему в глаза. — Что быть женой дракона — это самое большое приключение в моей жизни. И я ни за что не хотела бы прожить её иначе.

— Я тебя предупреждал, — усмехнулся он. — В первый же вечер в замке я сказал, что всё будет сложно, но — будет круто.

— Ты не говорил, что будет настолько круто.

— Оставил интригу.

Я засмеялась и поцеловала его. За стеной Аврора учила стихотворение на древнем языке, звонко выводя слова, которые звучали как музыка. Где-то далеко, в Академии, наш сын постигал искусство полёта. А здесь, в замке, мы сидели вдвоём — два сердца, две души, одна вечность.

Жизнь после Эпилога - 4

Через год я снова забеременела.

Я подозревала это уже пару недель — тошнота по утрам, странная тяга к солёным огурцам, которую я списывала на стресс после недавних событий. Но когда тест показал две яркие, чёткие полоски, я всё равно растерялась. Мы не планировали так скоро. Шелли только исполнилось четыре, Аврора ещё толком не начала говорить, а тут — новый сюрприз.

Я ждала подходящего момента, чтобы сказать Алексу. Думала, выберу романтический вечер: свечи, ужин, тихая музыка. Но всё пошло не по плану.

Я сидела в ванной, глядя на тест, когда дверь распахнулась без стука.

— Анна, ты где? Я привёз тебе те самые пирожные из города… — Алекс замер на пороге, увидев моё лицо и тест в руках.

Повисла тишина.

— Это… — начал он, и его голос дрогнул.

— Да.

— Ты…

— Да.

— Мы…

— Да.

Он моргнул раз, другой. Потом его лицо расплылось в такой счастливой улыбке, что я испугалась — у него сейчас лопнут щёки.

— Мы будем… ещё… — он не договорил. Вместо этого он подхватил меня на руки и закружил по ванной, едва не задев полки с шампунями.

— Аккуратнее! — взвизгнула я, хватаясь за его плечи. — Я беременна!

— Я знаю! — заорал он в ответ. — Я знаю, и я счастлив!

Он опустил меня на пол, прижался ухом к моему животу, хотя срок был ещё смехотворно мал. Он слушал. Слушал тишину, в которой уже зарождалась новая жизнь.

— Я люблю тебя, — сказал он, поднимая голову. — Я люблю тебя, и я люблю наших детей, и я люблю эту жизнь. Спасибо, что ты выбрала меня.

Я запустила пальцы в его волосы и поцеловала в макушку.

— Ты тоже меня выбрал, — прошептала я. — Помнишь? Ты ждал меня пятьсот лет.

— И я бы ждал ещё пятьсот, — ответил он. — Но я рад, что ты пришла раньше.

А потом началось то, что я называю «режим наседки».

Сначала это было мило. Алекс носил меня на руках — буквально. Когда я пыталась встать с дивана, чтобы налить себе воды, он уже был рядом:

— Лежи! Я принесу!

— Алекс, я могу сама…

— Ты носишь под сердцем двух драконов! Если с тобой что-то случится…

— Двух? — я замерла. — Откуда ты знаешь, что двоих?

Он загадочно улыбнулся:

— Я чувствую.

Я закатила глаза, но позволила себя уложить