Упал намоченный 2 - taramans

сорока пяти. А Рашиде этой… Тоже где-то так же. Понятно, что Марго — дама вся ухоженная, красотка — не отнять, не убавить. Но эта-то — тоже еще ничего, таких на помойку не выкидывают. Так чего ты межуешься? Х-м-м… Получается: будем иметь все, что шевелится?».

Пока Васильев в раздумье пялился на голые ноги заведующей, та, в свою очередь, повернув голову, с усмешкой наблюдала за ним.

— Ну и чего встал? Чего стоишь и пялишься? — негромко засмеялась она, — Баба перед ним раком стоит, а он стоит и все. Или не знаешь, что с бабами делать? Так давай, я подскажу…

Васильев выматерился про себя, шлепнув по заду, втолкнул женщину в комнату.

«Нечего на пороге этим заниматься — вдруг кого нелегкая принесет?».

Подхватил за талию, перенес к столу, нагнул… Рашида понятливо уперлась руками в столешницу, потом, видимо, спохватившись, принялась задергивать висящие на проволоке старые, выгоревшие и пыльные занавески:

— Увидит кто… — хихикала она.

Серега еще приподнял платье, рывком стянул белые ситцевые трусы…

«Х-м-м… А здесь все в порядке: тепленько, влажненько, гостеприимно. М-м-м… И даже неожиданно плотно, даже тесновато!».

— Ох, ты какой… — промычала Рашида, — Как чувствовала, что хорош!

Серега, отгоняя от себя мысли о своем падении со статуса «ебарь красоток» до «кого попало», принялся резко, с некоторым ожесточением, вбивать «жизнь» в тело заведующей. Женщина, немного помедлив, поддержала Васильева в этом начинании — активно подавалась навстречу.

— Нравится? — прошипел он и повторил по-татарски, — Сина рэхэтмэ?

— Й-е… Бик яратам, — простонала та, и еще активнее принялась подмахивать.

Дождавшись, пока женщина обмякнет, придерживая ее за плечи, несколькими «подачами», дошел сам, но все же поинтересовался:

— В тебя… Можно?

— Можно…

«Ф-у-у-х… Аж голова закружилась. А она — очень даже! Приятная такая, внутри!».

Рашида подалась вперед, соскальзывая, а потом развернулась и — в очередной удивила Сергея: встала на колени и принялась облизывать и высасывать все, что осталось.

«Блядь! Мне начинает нравиться сервис в этой гостинице!».

— Хорошо… — почти мурчала она, иногда поднимая голову, заглядывая Васильеву в глаза и улыбаясь, — Молоденький, красивый, вкусный.

«Блин… Еще немного и получится как в глупом фэнтези. А потом она меня съест!».

Но есть его женщина не стала, а развила бурную деятельность: самого Васильева погнала снова к бочке:

— Там никто не увидит, подмойся, а я пока диван застелю.

«То есть, продолжение следует? Ненасытная она, что ли? Или давно никого не было?».

Когда Серега вернулся в комнату, Рашида как раз заканчивала стелить постель. Развернулась к нему, скомандовала:

— Ложись, сладенький… — сама метнулась к двери, накинула крючок, и по пути назад выскользнула из платья.

«Да нет… Она вполне еще… Бедра широкие, ляжки полные, талия имеется, хотя небольшой животик и присутствует!».

А вот лифчика женщина снимать не стала: видно, стеснялась обвисшей груди.

«А в лифчике-то у нее титьки смотрятся: как бы не „тройка“!».

Встав на четвереньки, поглядывая на парня, Рашида принялась приводить его в готовность «к бою и походу». Делала она это умело, и Серега в очередной раз удивился:

«Да она фору даст не только Ольге, но и Ритке. Не говоря уж о Светке!».

— Как хочешь? — масляно глядя на него, спросила женщина.

Тот без слов поднялся, установил ее в той же позе, только чуть дальше, к середине дивана:

— Вот так!

Рашида, протянув руку, помогла «разместиться» и хихикнула:

— Мне тоже так больше нравится.

«А задница у нее — очень даже! Большая, но не рыхлая, а упругая, не хуже, чем у Верки!».

Но «в третьей серии» выпросила его на «по-офицерски»: поглубже захотелось женщине. Эта серия получилась существенно дольше: особого желания Васильев уже не испытывал, просто делал дело, молча и сосредоточенно. Но — качественно! Настолько качественно, что в конце, запыхавшаяся женщина начала подвывать.

«Точно — сожрет. То, как зверь она завоет, то заплачет как дитя!».

Потом они по очереди сбегали к бочке. Здесь Сергей осмотрелся, вытираясь уже изрядно промокшим полотенцем:

«Блядь! А ведь где-то здесь… Может быть, чуть дальше по берегу и стоит нужный мне металлический столбик. Но сегодня я туда точно не пойду, не к спеху. И прикрытие в смысле — милицейская форма — здесь в самый раз: мало ли чего мент на берегу искать может?».

Довольная Рашида вдруг стала предельно деловой:

— Вот тебе посуда — какая-никакая. Постельное белье меняю один раз в неделю. Плиткой пользоваться нельзя…

— А чайником электрическим можно? — уточнил Сергей.

— Чайником? — озадачилась заведующая, уточнила, — Магазинным, с кипятильником? Да, таким можно.

— А утюг?

— Утюг… Сейчас принесу. Только никому не давай: или сломают, или пропьют.

Серега переоделся в гражданку. Модные джинсы и кроссовки надевать не стал:

«Хрен его знает: может, такая одежда подействует на местных как красная тряпка на быка. Опять же — раздеть-разуть „залетного фраера“ в модном „клифте“ — классика жанра. Я, конечно, раздеваться-разуваться не собираюсь, но зачем провоцировать местную босоту? Присмотрюсь сначала — в чем здесь ходят, чем здесь дышат!».

Уже у выхода из общежития придержал заведующую:

— Ключи…

— Ах да… Вот этот — от твоей комнаты, вот этот… Смотри! Я тебе даю запасной, не потеряй — от входной двери в общежитие.

Васильев, чувствуя такую необходимость: выразить благодарность, приобнял женщину и коротко чмокнул в губы:

— Еще придешь?

Та засмеялась, шлепнула его по руке, что уже снова начала потискивать женские ягодицы, негромко ответила:

— Только если по выходным, когда в гостинице нет никого.

— Буду ждать! — усмехнулся Серега.

Рашида напомнила напоследок:

— Я на людях строгой буду, и с тобой — тоже. Сам пойми…