Упал намоченный 2 - taramans

Васильева немного позабавила бытовая сценка: на одной из лавочек сидела пара — мужчина с женщиной. Женщина, нарядно одетая, что-то негромко пыталась доказать мужчине, а тот, судя по всему — изрядно подшофе, мрачно и молча слушал, неторопливо покуривая папиросу.

«По виду — из ресторана вышли. И мужичок, видимо, приревновал подругу, вот та и оправдывается, успокаивает. Как бы не решил вернуться и навести разборки: я-то спокойно поужинать хотел!».

Серега отдавал себе отчет, что теперь он здешний сотрудник милиции, то есть, увидев непотребство, не сделаешь вид, что «мимокрокодил»: авторитет можно потерять быстро, вот восстановить его — еще как получится.

Крыльцо ресторана, на котором курила еще парочка, только уже молодых мужчин. Куряки, оглядев Васильева, отошли, его пропуская. Вестибюль с небольшим гардеробом, пустым сейчас по времени года, две двери в места общественного пользования.

У барной стойки что-то сосредоточенно писала симпатичная молодая женщина, по кокетливому фартучку и наколке в волосах, если судить — официантка.

«Наколка здесь — не татуировка, не партак воровской, а украшение для волос, что-то вроде розетки: белый бант с узорной вышивкой, кокетливо повязанный!».

Серега, оставаясь верным своей планиде бабника и кобеля, окинул ее взглядом:

'Очень даже! Высокая, длинноногая, при этом красивые, широкие бедра. Короткая — до середины бедра и довольно облегающая юбка: серая, в черную вертикальную полоску. Белая приталенная блузка очерчивает красивую фигуру. Блондинка и, похоже, натуральная, волосы стянуты в узел на затылке. Х-м-м… А ведь я ее знаю. Точнее, Васильев ее знает — Валентина, Валя, Валечка. Интересная деваха, на Ренату Литвинову в молодости немного походит. Правда, без той чрезмерной манерности и придурошной богемности. Нормальная она девка, Валька эта. На передок слаба — это точно, но… К-х-м-м… Не с кем попало и не в любой момент: к ней подход нужен, и Васильев этот подход знал. Да было, было несколько раз тогда, в прошлой жизни. Отношения, кстати, у Сергея с ней были вполне хорошие, не амор-амор, а больше дружеский перепих с разговорами и взаимными подначками.

А я на Рашиду разменялся, придурок! Но кто же знал, что Валька здесь будет? Да и не помнил я про нее до последнего момента, только сейчас в башке всплыло. Интересно получается: я сейчас могу даже рассказать — какая у нее родинка на левой груди, и какой шрамик у нее на попе, чуть сбоку. «Тонкий шрам на любимой попе…». Нет, не любимая, но вполне симпатичные ему и попа, и девушка: приятельница, можно сказать. А Валька меня сейчас вообще не знает. Забавно!'.

Хотя забавное сразу оказалось смыто другим воспоминанием: Валю через несколько лет убьет заезжий козел, работник геологической партии. «Геологоразведка» осенью рассчитывала своих работников, возвращающихся из экспедиций, вот и гуляли в Кировске все эти бичи, прежде чем разъехаться по стране. А Валентина… Ну, вроде бы мужик был видный с деньгами на кармане, чего там! И с манерами, с подходом, не сразу полез под юбку. Только в итоге… Васильев тогда в Тюмени работал, опером в розыске. Случайно узнал, от знакомых. Жалко было бабенку — страсть! Может, сейчас получится уберечь девку от такого?

Получалось, что Васильев знал не только Валентину, но и ее безалаберного муженька — Кольку Скоблина. Вот и такое бывает, когда парень дружит с девушкой со школы, потом — армия, потом — свадьба. Лепота, не правда ли? Так, да не так. Колька тот был балбесом и придурком всегда — так рассказывали знакомые. Ну, а Валя? На кой хрен он ей такой сдался? Но — жила, погуливая, правда. Коля ее ревновал дико. Ага, ревновал, но не потребовал уволиться из кабака, как сделал бы нормальный мужик. Крутил баранку в каком-то АТП, не перерабатывая особо. Зарплата никудышняя? Зато напрягаться не надо: Валька всегда при деньгах.

Тот, кто помнил Союз, знали, что официальная зарплата продавцов в магазинах, официантов, парикмахеров и прочих людей сферы услуг и торговли была плевая. Вот прямо — издевательская была зарплата, как будто изначально было так задумано: «сия тварь сама прокормится!». Ну и кормились как могли, а возможности были. У Валентины в первую очередь это — чаевые. Подпитой клиент, видя перед собой симпатичную официантку, мог начать сорить деньгами — если они у него были, конечно же. Да и другие посетители свято верили, что не дать на чай в кабаке — прослыть жадиной позорной. Потом — обсчет, обвес клиента, такое тоже было в ходу. Весьма ходовая схема, да! В общем, деньжата у Вальки водились. А что приходится терпеть пьяных, приставучих мужиков, так, то — издержки профессии.

Вот так, как-то невесело получилось. Вальку убил пьяный клиент, Коля — разбился на машине уже в девяностые. Последний раз Васильев слышал эту фамилию, когда в 1995, в новогодние дни в Грозном погиб Скоблин Виктор Николаевич, сержант-контрактник двести пятой мотострелковой Моздокской бригады. Сын, то есть. Хоронили его в Кировске.

Но сейчас Сергей постарался задвинуть всю грусть-печаль подальше и поглубже, потому как Валька сидела перед ним — живая, молодая и красивая.

«Эк она сидит-то: одной ножкой на высокий барный табурет присела, бедро крутое юбкой обтянуло, ножка в чулке — длинная, стройная, приоткрылась предельно. Вот же… Что-то меня опять не туда… Ведь полчаса только прошло, как Рашида все соки высосала — и в прямом, и в переносном… Признакомиться мне с Валькой, что ли, заново? А чего? Ну — просто познакомиться, на будущее. Нет, так-то мне поужинать и спать идти: день завтра непростой. Хотя… Если вдруг выгорит — почему нет? Хороша же девка!».

— Добрый день, красавица Валюша! — чуть придавив голос, постарался добавить бархатистости в него.

— Добрый… Ой, а ты — кто? — девушка подняла голову, видимо, ожидая увидеть знакомого, а здесь — Васильев, весь такой красавец-мужчина, но — незнакомый.

— Я? Сергей. Сергей Васильев.

— Да? Х-м-м… А откуда ты меня знаешь?

— Иду я, значит, сюда — поужинать. А на крыльце двое каких-то… Ну и разговаривают они… Один говорит: что-то Валька сегодня особенно красива. И второй — кивает, соглашаясь. Вот я и думаю: что же здесь за красавица… Выходит, не соврали эти двое: все так и есть — есть