Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Как бы то ни было, разгадка странного мерцания не являлась для них первоочередной задачей – просто еще одна тайна, которую стоит отложить до того момента, когда финансирование будет увеличено и удастся привлечь дополнительную помощь.

Впрочем, после того как они обсудили необычный феномен и Бет сообразила, что наблюдала его на том давнем юбилейном ужине, она поймала себя на том, что более внимательно наблюдает за глазами Колсона. Почти каждый раз, когда они оставались наедине, она замечала это странное трепетание, признак, что второе сознание – муж из будущего – наблюдает за ней.

Воспоминание о том ужине – об этих глазах – все еще вызывало у нее дрожь.

Стряхнув с себя воспоминания, Бет отводит взгляд от застывшего изображения на экране и сосредотачивается на наполовину скрытых тенью лицах наблюдающих за ней людей. Поскольку вопрос задал Джонатан, обращается непосредственно к нему.

– Не уверена, что стоит описывать ситуацию, поскольку все и так очевидно. В этот день погибла моя семья, – поясняет она, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом и сдерживать эмоции. – Отец сидел за штурвалом, но мама тоже имела лицензию пилота; они часто поднимались в небо. Мои родители были учеными, хотя и в не связанных между собой областях: отец эпидемиолог, мать этноботаник. Автономно переместиться в любую точку мира в мгновение ока было жизненно важно для обоих. Последний полет был редким исключением, поскольку место назначения представляло интерес для обоих, сферы их научных интересов наконец-то пересеклись. Целью было некое растение, широко применявшееся в небольшой общине аборигенов. Ходили слухи, что инуиты, поселившиеся в районе бореальных лесов, используют экстракт этого растения в качестве лекарства от определенного штамма вируса гриппа. Предполагалось приземлиться недалеко от границы и заправиться, пополнив запасы. У нас с сестрой еще не начались школьные занятия, и мы решили просто прокатиться.

Бет пожимает плечами и криво улыбается:

– Полагаю, это научная версия семейного отдыха. В любом случае, как вы видели, у нас отказал двигатель… – Бет замолкает, сглатывает и еще раз заставляет свой разум отделиться от воспоминаний, как если бы она была хирургом, выполняющим операцию на сердце любимому человеку. – Мы потерпели крушение в национальном парке Джаспер, недалеко ручья Чанго. Примерно в двадцати минутах езды от аэропорта Эдмонтона. – Бет переплетает пальцы. – Выжила только я.

Доктор Адамс, на лице которого застыла маска сочувствия, наклоняется вперед:

– Боже мой, Бет. Сколько вам было лет?

Бет переводит взгляд на него:

– Двенадцать. Сестре – пятнадцать.

Теперь Джонатан тоже напряженно наклоняется вперед, как и директор программы, которой становится заметно не по себе.

Бедная Эбигейл, думает Бет, хотя и без злобы. Вынужденная сопереживать.

– Ну… – кротко произносит Ли слабым голосом. – Почему бы нам?.. – Она смотрит на Джонатана, тот кивает и берет инициативу в свои руки.

– Бет, переживать эту травму заново, полагаю, было мучительно. Ужасно… – Он печально качает головой. – Черт, я даже не знаю, какое слово подобрать. Вы получили новый опыт события, которое, как мне представляется, худшее в вашей жизни, невероятная трагедия… Как, черт возьми, вы с этим справляетесь?

Бет чувствует, как дрожит нижняя губа, и сжимает переплетенные пальцы так, что белеют костяшки.

– Так или иначе.

Джонатан что-то бормочет старому врачу, тот поворачивается и что-то говорит руководителю программы. Наконец Джонатан возвращается к микрофону, разговор жюри, по-видимому, окончен.

– Предлагаю провести полное психологическое обследование и только потом рассмотреть вопрос разрешения путешествовать дальше.

Печаль Бет улетучивается, уступая место гневу. Она чуть приоткрывает рот, затем стискивает зубы, кривя губы в насмешливой улыбке, ее усталые глаза внезапно вспыхивают.

– Простите, я дала согласие? Это не вам решать.

– Я бы тоже рекомендовал пройти полное обследование, – произносит доктор Адамс так, будто Бет не проронила ни звука. – Если у доктора Дарлоу обнаружатся какие-либо признаки физической травмы, это будет означать, что переживания могут повлиять на организм в целом.

– Директор, это нелепо. Вы слушаете меня или нет?

Ли поднимает палец, затем прикрывает микрофон.

Гнев и нетерпение Бет растут.

– Извините…

Она сердито смотрит на Джонатана, пытаясь пронзить его взглядом, но тот не отводит глаз, напротив, вглядывается все внимательнее; двое других членов жюри шепчутся между собой.

– Простите, Эбигейл… доктор Адамс…

Директор программы и главврач корпорации продолжают игнорировать Бет. Она поднимает брови, глядя на Джонатана, но тот откидывается на спинку стула, и, сложив руки, водружает на них подбородок. Похоже, доволен собой.

Праведный придурок.

– Эй, я тут! – кричит Бет, с удовольствием отмечая, что глаза Джонатана расширяются от удивления.

Члены жюри прерывают свой оживленный разговор и поворачиваются к Бет. Программный директор выпрямляется и наклоняется к микрофону:

– Не нужно кричать, Бет.

Она усмехается:

– Послушайте, я ценю вашу заботу. Но путешествие прошло успешно. Мы обрабатываем все полученные данные, благодаря которым информации о точке прибытия и о том, как эту точку определила машина, станет больше. – Бет указывает на экран, на бесконечное голубое небо за пределами обреченной кабины пилота. – Это исследование. Мой муж получил похожий опыт в одном из своих путешествий, но я не припомню, чтобы кто-то так спешил с проверкой его мозга или с запросами на колоноскопию. – Широко раскрытыми от негодования глазами она смотрит по очереди на каждого из троицы; пальцы больше не переплетены, а сжаты в кулаки. – Так что позвольте мне повторить: я отлично справляюсь.

Долгое время никто не произносит ни слова, в звукоизолированной комнате царит мертвая тишина. Не дожидаясь разрешения, Бет поворачивается и выходит.

Пять

– Бет! Подожди…

Бет не останавливается. Она уже на полпути к лифту, который доставит ее в лабораторию, где, по иронии судьбы, Бет перестанет ощущать себя подопытным кроликом, а станет наконец ученым, кем и является.

Джонатан почти бежит за ней. Бет в курсе, что излишняя эмоциональность, стремление отреагировать побыстрее или, боже упаси, злость не красят компетентного руководителя, но иногда просто ничего не может с собой поделать. Решение не допускать ее к путешествиям до тех пор, пока она морально и физически не оправится после инцидента с самолетом, приводит Бет в ярость. Не потому, что она хочет поскорее провести очередной эксперимент, вовсе нет, а потому, что у нее отнимают право выбора. Жюри контролирует ее, и Бет это не нравится. И не нравится, когда ею манипулируют.

Конечно, если бы машина отправила Бет куда-нибудь еще – например, на вечеринку по случаю дня рождения, – она бы не попала в такую переделку.

Просто невезение, – думает она, кипя от злости. – Дурацкая случайность, зашвырнувшая меня именно в тот самый момент…

Они с Колсоном часто обсуждали процесс выбора пункта прибытия в