Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

деревянными панелями. Вместе они аккуратно прикрепляют бабочку с помощью скотча. По просьбе Изабеллы Бет оставляет ярко-синие крылышки бабочки свободными – чтобы она могла свободно порхать в воображении малышки.

* * *

Позже Изабелла и Бет лежат в ее большой кровати. Девочка в коричневой пижаме (цвет, по мнению Бет, подходит к ее глазам), с еще влажными после ванны длинными черными волосами держит под мышкой свою любимую куклу Певицу Салли. Салли больше фута в высоту, если поставить прямо, с подвижными ручками и ножками, сменными нарядами, соответствующими стилю музыки – рок, кантри или поп. У куклы яркая пластиковая улыбка и прозрачные глаза, которые, когда она исполняет записанные песенки, светятся, пульсируя в их ритме. Изабелла больше всего любит мелодию в стиле кантри – тогда глаза Салли светятся желтым, а из внутреннего динамика доносятся звуки гитары и женский голос (ковбойский йодль, как кажется Бет) напевает:

Я надеюсь скоро увидеть тебя,

В деревне, в деревне.

Просто следуй за моим сладким напевом

В деревню,

В деревню…

К счастью, Певица Салли в данный момент отдыхает от сцены, а Изабелла занята перелистыванием страниц классической детской книги «Там, где живут чудовища»: широко раскрыв от удивления темно-карие глаза, она рассматривает массивных существ, похожих на троллей, маленького мальчика в короне, танцующего в лунном свете… Довольная жизнью Бет, в спортивных штанах, просторной футболке и теплых носках, лежит рядом и просматривает на планшете ту часть данных Тарика, на которую не хватило времени в лаборатории.

Изабелла закрывает книгу, зевает, переворачивается на другой бок и прижимается к матери, сонно глядя на страницы с бегущим текстом и цифрами и гадая, что все это значит.

– Мама, покажи мне картинки, – просит она, постукивая по планшету маленьким пальчиком.

Бет поворачивается к ней, изображая свое лучшее притворное возмущение.

– Фотографии? Опять?

Изабелла хихикает, возбужденно кивая.

– Да. А еще видео. Мой первый день в детском саду.

Сердце Бет одновременно и замирает, и наполняется радостью. Это воспоминание о лучших временах, счастливых временах, отнятых у нее жадной, злой судьбой, – тяжелое испытание для нее.

– О, мне это нравится, – говорит она, закрывая рабочие материалы, нажимает на иконку видео и прокручивает страницу, пытаясь найти файл, который знает наизусть, тот самый, которым Изабелла, кажется, никак не может насытиться, и запускает его.

Планшет на мгновение темнеет, а затем на экране появляется изображение низкого кирпичного здания.

Солнечный день. Широкий тротуар ведет к выкрашенной в небесно-голубой цвет широкой деревянной двери. Вдоль него стеной стоит пышно разросшийся жасмин, цветов так много, что Бет почти ощущает их аромат. Откуда-то доносится детский лепет, похожий на болтовню спрятавшихся на лугу фей.

Звук перекрывает голос скрытого за камерой планшета мужчины. Он говорит с Бет через динамики, и у нее перехватывает горло, сердце сжимается от боли, а пальцы крепко стискивают планшет. Мужской голос, его голос, будто река воспоминаний, проносится сквозь нее.

– Как у нас дела?

На видео сияющая улыбкой Бет поворачивается лицом к камере. Она держит за руку более миниатюрную версию нынешней Изабеллы – той всего два года. На Бет джинсы и белая блузка, на Изабелле ярко-желтый сарафан, ее прекрасные темные волосы рассыпаны по плечам, их чуть колышет легкий ветерок.

Они подходят к небесно-голубой двери, и та открывается. Навстречу выходит пожилая женщина в белых кроссовках, синих джинсах и рубашке-поло того же цвета, что и дверь. Мельком взглянув на Бет и на камеру, она обращается к Изабелле.

– Ты, должно быть, наша новая подруга, – радостно говорит она. Из динамиков доносится тихий смех девочки.

Изабелла, лежащая в постели рядом с Бет, крепче сжимает ее руку – верно, голова идет кругом от того, что она видит себя в прошлом.

– Миссис Томас, – шепчет дочь на ухо Бет – тихо, словно опасаясь разрушить очарование вновь переживаемого момента.

– Правильно, – соглашается Бет.

На видео она пожимает воспитательнице руку и говорит что-то, что не удалось зафиксировать на видеозаписи. Затем поворачивается лицом к камере, протягивая одну руку к объективу.

– Давайте познакомимся поближе! Колсон, отдай.

Изображение дергается, затем в кадре появляется лицо Колсона, его глаза увлажнены непролитыми слезами, на лице – неподдельная радость.

– На, держи.

– Ага.

Изабелла тычет пальчиком в экран.

– Папа! – радостно кричит она, как всегда в этом месте видео. И каждый раз – каждый раз – это словно нож в сердце Бет.

– Верно, – говорит она. – Мы с твоим папой были так счастливы в тот день. Мы оба…

– Нервничали, – уверенно произносит Изабелла, вспомнив слово из их предыдущих бесед в этой самой постели, при просмотре этого самого видео, переживая события того дня снова и снова, будто в непрерывной петле времени. Проблеск вечного рая.

– Нервничали, да. Немного. И были взволнованы. Сначала ты ведь была совсем крошкой, а потом… потом стала замечательной маленькой девочкой.

– А теперь я совсем взрослая, – как ни в чем не бывало продолжает Изабелла.

Бет мямлит что-то неопределенное, потому что не знает, что и сказать. На видео Бет из прошлого проходит за Колсоном и Изабеллой через голубую дверь… и исчезает.

Восемь

Уложив Изабеллу в постель, Бет наливает в бокал остатки вина, купленного Мари-Еленой, и, сгорая от нетерпения продолжить изучение результатов своего последнего путешествия, поглощенная идеей сделать потрясающее открытие, устраивается на диване.

Как машина выбирает пункт назначения?

Вспоминается Джерри Уилсон, которого увела охрана, его бумаги, разбросанные по покрытому ковром полу в коридоре, его произнесенные ожесточенно, с отвращением слова: «Не волнуйся, Бет, ты будешь следующей!» Она делает глоток вина, стряхивает паутину сомнений и сосредотачивается на планшете.

Бет уже собирается закрыть папку со старыми видеофайлами, когда замечает внизу значок. На нем надпись: «Первое путешествие».

Ее палец на мгновение задерживается над иконкой, затем нажимает на нее.

На экране возникает лаборатория в «Лэнган корпорейшн», но не полупустая, как теперь, а заполненная народом, все в лабораторных халатах, среди них Колсон, сжимающий кулаки.

Боже, неужели у нас действительно было так много сотрудников?

Из-за сокращения бюджета почти все были уволены в течение этого года и предыдущего тоже; теперь и вспомнить-то сложно, как все было в первые дни. Бет с удивлением смотрит в улыбающиеся, взволнованные лица бывших коллег – большей частью аспирантов – и не может заставить себя думать о них как о реальных людях. Они кажутся ей призраками, порождением ее собственного воображения. Вымышленная версия «лучших дней», которые могли существовать, а могли и не существовать на самом деле.

Это… Сюзанна, думает Бет, пристально вглядываясь в лица,