Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

пытаясь вспомнить подробности о каждом и удивляясь тому, как это трудно. А тот мальчик позади, он был такой забавный… Рон. Эта симпатичная девушка, блестящий физик, была влюблена в Колсона. Эллен… или, нет, Элли. Бет часто подшучивала над ним из-за этого, но втайне опасалась их романа.

– Будто у нас было время… – бормочет ошеломленная Бет, вглядываясь в веселые лица людей, с которыми теперь ей хотелось бы познакомиться поближе.

Когда Колсон погиб, несколько сотрудников покинули лабораторию по собственной воле – устремились к другим проектам, к другим мечтам, не веря, что Бет способна завершить то, что они начали с Колсоном.

Ее просьбу заменить их отклонили.

В последующие месяцы остальных уволили из-за резкого сокращения бюджета.

Всех, кроме одного.

Бет чувствует себя виноватой перед Тариком и клянется загладить вину, стать менее стервозной, менее замкнутой… Обвинила ассистента бог весть в чем, и только из-за собственной неуверенности. Он единственный, кто решил остаться, кто выразил Бет вотум доверия, заявил, что верит в нее, в проект. И будет очень нужен в ближайшие месяцы. А кроме того, мысль потерять еще одного человека в своей жизни, создать еще одного призрака, который когда-то был из плоти, крови и веры, просто невыносима… Это уже слишком.

Поморщившись, Бет нажимает на экран, и видео воспроизводится.

Из динамика доносятся радостные возгласы, техники, инженеры и ученые хлопают друг друга – и Колсона – по спине. Бет улыбается его улыбке, его радости. Через мгновение ее собственный голос перекрывает все прочие, потому что, конечно же, именно она держит планшет, спрятавшись за объективом, и снимает все это – женщина позади мужчины, несмотря на равную нагрузку.

Что бы они все подумали, если бы мы рассказали им правду? Что машина изначально мой проект. Моя идея. Что именно мои формулы и теории создали путешествия во времени.

– Хорошо, мистер, – произносит записанный голос Бет, прерывая ее мысли о дне нынешнем. – Вы только что стали первым в истории успешным путешественником во времени. Как вы себя чувствуете? И пожалуйста, будьте предельно точны!

Бет смеется, как и Колсон и несколько сотрудников. Но они быстро замолкают, когда Колсон обдумывает слова, которые адресует потомкам.

– Я чувствовал себя Богом, – тихо произносит он, глядя вдаль и явно вспоминая, как все было. Затем застенчиво улыбается, словно стесняясь того, как пафосно, должно быть, это звучит. Прочищает горло и начинает сначала. – Я хочу сказать, – осторожно произносит Колсон, – что пережил намек на то, что означает быть всеведущим. – Он делает паузу, смотрит на коллег, в каждое сияющее и полное нетерпения лицо. – Я имею в виду, погрузиться в чей-то разум, пережить мгновение и понаблюдать, как оно разворачивается… увидеть прошлое с точки зрения другого сознания, изнутри прошлой версии самого себя. – Колсон качает головой в явном изумлении. – У меня просто нет слов.

Снова врывается голос Бет, разрушая чары благоговения.

– Ненавижу быть занудой, – сообщает прошлая Бет, – но с нашей стороны все прошло довольно скучно. – Раздается несколько смешков, и даже Колсон кивает в знак согласия. – Ты просто… лежал там.

Слушая себя сейчас, Бет задается вопросом, не пыталась ли она тогда принизить достижение Колсона. Старается вспомнить, какие чувства вызывали у нее обращенные к Колсону восхищенные лица, его собственный непроницаемый вид, его разговоры о всеведении. Раздражение? Злость? А может, она завидовала оказанному ему вниманию?

Колсон всегда смотрел прямо в камеру, и потому даже сейчас, сидя на диване и держа в руках планшет с цифровым изображением, Бет дрожит от сосредоточенности в его глазах. Невозможно забыть этот его взгляд – зовущий, пытливый, заставлявший все годы их брака двигаться вперед, стремиться к невозможному.

Затем лицо Колсона расслабляется, он отводит взгляд от объектива, снова поворачиваясь к помощникам. Начинает оживленно говорить, жестикулируя для убедительности, и Бет знает, что он думает о будущем, о поколениях, которые станут просматривать эту запись снова и снова.

Перешел в режим учителя.

Так Бет называла манеру Колсона при всяком удобном случае излагать, будто лектор в аудитории, научные основания разработанной ими технологии – так политиканы втолковывают людям свои идеи, добиваясь, чтобы они закрепились в их умах.

– Совершенно не похоже на кино, – начинает он, – ни грандиозной вспышки, ни туннеля света, по которому куда-то требуется пройти. Как метко заметила Бет, мое тело не светилось, будто перегруженная электрическая лампочка.

– Кстати, неплохая идея, – встревает Бет из прошлого. – Может, нам стоит включить какие-нибудь стробоскопические эффекты? Совет директоров обгадился бы.

Колсон смеется:

– Да, не помешало бы! Но, если отвлечься от науки, наш проект показывает… то, что показал мне несколько минут назад… что люди состоят из воспоминаний. Это основа того, кто мы есть. В нашем сознании хранятся отражения миллиардов жизней, бесконечных параллельных миров… Но только судьбе решать, какой из них нам позволено увидеть и потрогать. – Он смотрит мимо Бет и указывает пальцем. – Эта машина не Бог, а просто инструмент. Оборудование. Энергия. Алгоритмы.

– И вовсе это не просто, – возражает Бет из прошлого. – Думаю, ты слишком много доверяешь судьбе. – Несколько человек в лаборатории поворачиваются к камере, из-за тона Бет их улыбки гаснут. – Именно машина решает, куда мы отправимся; только нам пока неизвестно, как осуществляется процесс принятия решения. Но, гарантирую тебе, он сугубо рационален и поддается расчету.

Колсон подходит ближе к камере, заполняя собой экран, яркие глаза буравят будущее.

– Позволь мне кое-что спросить у тебя, Бет. Что, если это мы решаем? Что, если это мы, ты и я, обладаем способностью выбирать из бесконечных возможностей? Прокладывать свой собственный путь к моментам нашего прошлого, к нашим другим жизням?

Это удар. Годы спустя, сидя здесь, на диване, Бет сглатывает комок в горле, слыша свой ответ:

– Тогда, я полагаю, ты был бы прав. Мы были бы богами.

Колсон кивает, на его лице появляется почти грустная улыбка… и тут экран застывает. Над видео открывается окошко, и из планшета раздается звук: «Бум-бум-бум». Бет, поглощенная просмотром видео, подпрыгивает от неожиданности и чуть не проливает вино.

– Черт!

Всплывающее изображение – лицо ее лучшей подруги Люси – сообщает о входящем звонке. Бет ставит бокал на столик, закрывает видеофайл, нажимает на иконку ответа.

– Привет, дорогая! – говорит она. На экране планшета появляется молодая женщина во фланелевой пижаме – ее видно чуть выше пояса, голова покоится на груде подушек. – Вижу, уже в постели.

– И тебе привет. Да, только что уложила маленького монстра и ужасно устала. Прежде чем отключиться, уточняю: завтра встречаемся?

Бет кивает:

– Конечно. Торн-парк, ровно в девять.

– Отлично. Мы по очереди сходим в кафе на другой стороне улицы, пока дети играют в «Повелителя