Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 - allig_eri

Но его нет. А скоро, если он будет нерасторопен, не будет и жизни.

На счету каждая минута. Нужно спешить. Он уверен, скоро в Диргосе будет жарко. Очень и очень жарко. И если не справился даже Кайлиан, то ему, Ульриху, тем более не сдюжить.

Но там где пасует грубая сила, начинают работать мозги. А он, кто бы и что ни говорил, очень умён!

«О, да, я умён! Именно поэтому уже долгое время потакаю капитану стражи и собирают вокруг себя фракцию знати. Завожу знакомства и связи. И всё это наконец-то сыграло свою роль!»

Казармы показались перед его взглядом. Ульрих ожидал, что придётся подняться на второй этаж, находя небольшой кабинет Брендала Зуба, но всё оказалось даже лучше. Брендал, массивный, как медведь в кирасе, выстроил людей перед казармами: все в полном боевом облачении, а позади уже выводили лошадей.

«Похоже не я один имел осведомителей во дворце», — подумал он.

— Отлично, — улыбнулся Ульрих, — ты уже в курсе?

— Догадался, потому что я собрал здесь солдат? — улыбнулся Брендал, демонстрируя полный рот вставных железных зубов.

— Особенно Миррека и Тальгана, — покосился Ульрих на воителей с Аурой. Единственных, во всей страже.

— Кто сейчас держит власть? — сразу взял Брендал быка за рога.

— Формально — Остван, но он не справится, — поморщился Ульрих. — Марваз покинул за́мок. Скорее всего сбежал к себе в поместье. Ту махину без осадных орудий не сковырнуть. Беатрис… она там. Вместе с чужаками.

Брендал нахмурился.

— Она там, а ты — тут. Что задумал, старый друг? Идём штурмовать за́мок, скидывая Оствана? Бьём чужаков? Поможем дворцовой гвардии против Марваза? Или, — он усмехнулся, — тихо украдём Беатрис?

Ульрих рассмеялся, но тут же стал серьёзнее.

— Ты доверяешь всем своим?

— Всем, кого здесь выстроил, — решительно кивнул Брендал. — Говори спокойно, шпионов здесь нет.

— А где они? — напрямик спросил Ульрих.

— Все в канаве.

— Отличный момент, чтобы очистить свои ряды?

— Именно.

Ульрих на миг замолчал, потом мотнул головой.

— Нам нельзя оставаться в Диргосе. Он напоминает кипящую кастрюлю, с которой вот-вот сорвёт крышку. Слишком много сторон, слишком много полюсов сил. Если останемся — рискуем по-глупому отдать жизнь…

— А что, можно по-умному? — оскалился Брендал.

Ульрих решительно сблизился, положил руку ему на плечо, заглянул в глаза.

— Можно, — абсолютно серьёзно сказал он. — На благо родины. И города. Только это имеет значение.

Брендал моргнул.

— Что ты задумал? — повторил он вопрос.

— Бежать, — откровенно ответил Ульрих. — У меня мало людей. Полагаться на одних лишь твоих — рисковать жизнями, причём зазря. Нет, слишком мало воителей с Аурой, слишком много кукловодов в тени. Кто-то ведь убил Кайлиана? И сейчас Диргос станет ареной для боя многочисленных шпионов и агентов востока с западом. Пусть Вермитракс и этот Ребис вцепятся друг другу глотки, а мы придём, когда половина уже будет мертва.

История любит тех, кто приходит не первым, а последним.

— Хочешь войти в Диргос с армией? — проницательно уточнил Брендал.

— Да.

— И стать новым правителем?

Ульрих миг колебался.

— Да.

Брендал улыбнулся, демонстрируя железные зубы.

— Лучше тебя нет никого, кто справился бы с этим. Марваз — купеческая шавка. Каргат — помешанный псих. Остван — слабак, а Беатрис — баба. И этим всё сказано.

— Ты со мной?

— Конечно. План у тебя точно умнее, чем мог бы предложить я. Изначально думал приказать парням запереться в казармах, чтобы не тратить жизни на очередные игры знати, но…

— Просто спрятаться? — удивился Ульрих.

— А кого резать? — простодушно спросил Брендал. — Своих соседей? Того, на кого укажет пальцем «высокий человек в далёком за́мке»? Сейчас каждый попытается использовать нас, но кого слушать? Того, кто формально умастил свою жопу на трон? Того, кто трясёт мошной? А может того, кто считает, что говорит голосом богов? Нет, друг, я стал капитаном, чтобы защищать свой народ, а не убивать их во имя хер пойми чего.

— Значит…

— Значит ты пришёл вовремя, Ульрих. Вопрос в другом: восток или запад? Даже я не такой дурной, чтобы не осознавать: в одиночку много не навоюем. На чьей стороне мы выступим? Вермитракса или этого, новенького, Ребиса?

— Пока не знаю, — протянул аристократ, заслышав стук копыт. Оглянувшись, он заметил два десятка своих людей. Вовремя! — Не важно, это можно решить вдали от Диргоса.

— Стража! — рявкнул Брендал, и его голос эхом разнёсся по двору. — Стройсь!

Четыре десятка человек выстроились в две ровные линии. Каждую возглавлял воитель с Аурой: Миррек Семь Пальцев и Тальган Красный.

— Вы все в курсе о ситуации во дворце! Кайлиана убили! Отравили, словно бешеную собаку!

Звучно щёлкнув железными зубами, Брендал начал ходить вдоль строя.

— Вокруг Диргоса затевается интрига! Знать делит власть, как шакалы падаль! Они хотят использовать нас в своих целях. Заставить резать других горожан просто на основании того, что они, якобы, поддерживают другого претендента на трон!

Брендал смачно плюнул на брусчатку.

— Вот что я думаю об их власти!

Из строя раздались одобрительные возгласы.

— Мы — честные люди! Я — человек, взявший ответственность за ваши жизни! И я не собираюсь участвовать в бессмысленной резне! Не важно, Остван победит, Марваз или кто-то ещё. Мы — защитники Диргоса, а не чьего-то кошелька!

Он провёл пальцами по рукояти клинка на поясе.

— Поэтому я возлагаю свою верность тому, в ком могу быть уверен. Тому, кто никогда не предавал свою честь! Ульриху Рубленому!

Брендал сделал паузу, осматривая стражников тяжёлым взглядом.

— Кто против — выйти из строя! Останетесь здесь и будете нести роль городской стражи в этот тяжёлый момент нашей истории. Остальные — седлаем коней! Отправляемся за Ульрихом!

Спустя час Ульрих смотрел, как четыре десятка стражников и два десятка его собственных людей направляются вдоль узкой горной тропы — прочь от Диргоса. Последний луч солнца ударил по шлемам и копьям — короткая вспышка, как предсмертный отблеск в глазах Кайлиана.

Услышав звон далёкого колокола, Ульрих в последний раз оглянулся на башни Диргоса.

И поскакал прочь.

Глава 4

Заговор

Диргос, взгляд со стороны

Каргат Истерзанный, верховный жрец местной веры, стоял на ступенях храма, раскинув изрезанные шрамами руки.