Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Лет двадцать назад мы собирались выдать ее за Сигурда Оленя из Хрингарики. Мы все поехали к нему на Тюрифьорд, в Олений Дом, свадьба была очень пышная. Когда начали танцевать с факелами, Мальфрид стала вести себя очень странно. Она кружилась, будто танцует с кем-то, и разговаривала с кем-то, но кто с ней в паре – никто не видел. Уж верно, это был не Сигурд, он сам ничего не понимал. Так она танцевала, танцевала, уже и Сигурд пытался ее остановить, но не мог поймать. А потом она исчезла. Танцевали на пустыре перед усадьбой, там твердая земля, во все стороны далеко видно – до самого озера и гор, – и она как сквозь землю провалилась! Некуда ей было деваться, и все же она исчезла.

– Искали? – с живостью спросил Хельсинг.

– Обыскались! – с усталой насмешкой Сигтрюгг махнул рукой. – Обшарили все горы и пещеры. Сигурд Олень искал ее целых три года. Добрался до Дании и там нашел эту Тюррни – женился на ней.

– И так вот больше ничего и не узнали?

– Узнали! – Сигтрюгг вздохнул и даже зарычал на выдохе. – Не хотелось бы об этом говорить… Но лучше тебе и правда знать, раз уж мы с тобой едем стучать в ворота Йотунхейма.

– Ого! – Хельсинг с насмешливым уважением покрутил головой, ожидая чего-то невероятного.

– Это она, Тюррни, узнала. Видела ее. Она, знаешь ли, умелая лекарка и повитуха. Однажды за ней среди ночи пришел какой-то… ну, она подумала, что человек, но быстро поняла, что он такой же человек, как она сама – богиня Скади. Ну, проще говоря, это был йотун. Здоровенный и страшный. Он притащил ее в какой-то огромный дом, там его жена рожала. И это была наша Мальфрид.

– Родила?

– Да. Тюррни помогла ей, но сама едва выбралась живой оттуда. Сигурд Олень потом приезжал к нам, рассказывал. Чтобы мы знали, проще говоря.

– Стало быть, твоя сестра с племянником живет в Йотунхейме! – Хельсинг просвистел, выражая не то зависть, не то сожаление о таком родстве.

– Уж лет пятнадцать о них ничего не слышно. Но для Йотунхейма это разве срок?

Дальше ехали молча. Сигтрюгг показывал дорогу. Позади двух конунгов ехал слуга, осторожно держа кувшин меда. Впереди показалась возвышенность с храмом Улля; он считался очень древним, стоящим здесь от начала времен, но на самом деле украшенное резьбой деревянное здание было довольно новым, построенным взамен старого, обветшавшего. С северной стороны от него располагались Камни Хрольва – вот они и впрямь стояли здесь уже тысячу лет. Серые ноздреватые бока их были расцвечены причудливыми узорами желтоватого лишайника.

Впервые увидев Камни Хрольва с пригорка, Хельсинг невольно присвистнул. Сооружение и днем-то заставило бы любого разинуть рот, а при свете луны внушало и ужас, и благоговение. Около полусотни валунов, каждый высотой в человеческий рост, были выстроены в виде исполинской лодки. Шире в середине, лодка сужалась к «носу» и «корме», отмеченным более крупным камнями-«штевнями». Валуны стояли не вплотную, между ними оставались промежутки, что придавало всему сооружению сходство не столько с кораблем, сколько с зубастым ртом некоего существа, полностью зарытого в землю и выставившего на поверхность пасть – чтобы сомкнуть ее, если покажется добыча. «Как будто там ждет сам Фенрир Волк! – мельком подумал Хельсинг. – Или Нижний Змей».

Здесь похоронен Хрольв из Горы! Если валуны очерчивают его могилу, то тело было длиной шагов пятьдесят! Ничего не скажешь, великан! И где-то под слоем земли и сейчас еще лежат окаменевшие кости… Хельсинг будто увидел этот скелет, занявший все внутреннее пространство каменного корабля, и содрогнулся. Хрольв из Горы не встанет, не услышит, но, даже мертвый тысячу лет и невидимый, внушал жуть.

Однако вслух Хельсинг ничего не сказал и постарался сохранить невозмутимость. Быть храбрым человеком – значит не позволять страху управлять тобой.

Шагов за двадцать до камня-«носа» всадники остановились и спешились. Слуга остался держать коней, а Сигтрюгг взял у него кувшин меда и направился к носу корабля. Ему очень не хотелось идти туда первым – шел бы Хельсинг, с его каменным лицом! – но долг хозяина этих мест толкал его вперед.

– Да защитят нас могучие асы! – воззвал Сигтрюгг, подняв глаза к луне.

Вокруг нее бродили тучи, позади них угадывалась каменная стена Асгарда. До богов было так далеко, а вот мрачный Йотунхейм казался пугающе близким.

Но отступать поздно. У обоих мужчин, стоявших сбоку от «носа» каменного корабля, было чувство, что пустые мертвые глаза Хрольва из Горы их уже увидели. Земля внутри, в прошлогодней траве, ничем не отличалась от такой же земли за пределами череды валунов, но нечто без глаз наблюдало оттуда за отважными людьми. Лунный свет будил его, как солнечный будит все живое.

– Пошли! – шепнул Хельсинг, напрягая челюсти, чтобы не выдать себя стуком зубов.

Один за другим они прошли в промежуток между валунами и очутились «на палубе» каменного корабля. Огляделись. Было пусто, никакого движения, но они делали каждый шаг с чувством, что вот-вот земля разверзнется под ногами. Хельсинг вынул из-за пояса питейный рог, по краю и на кончике окованный серебром. Протянул его Сигтрюггу, и тот наполнил его медом из кувшина. Поставил кувшин на землю и взял рог обеими руками.

– Давай ты!

– Сам говори! Здесь ваше святилище, и ты ее видел. А я про нее только слышал.

Перед выездом из дома хрупкая королева Оддвёр научила их, как следует призывать жителей Йотунхейма. Трудность была в том, что они слишком мало знали о той, кого хотели вызвать.

– Славься, Сванлида! – начал Сигтрюгг. – Славься, по воле своей приходящая из ночи!

Поначалу голос его был тих – как будто он и хочет быть услышанным, и боится этого, – и дрожал, но слово за слово окреп. Хельсинг повторял за ним своим низким голосом, тоже негромко, но куда более уверенно.

– Призываем тебя! Дочь камня, дочь тьмы, дочь зимней вьюжной ночи! Могучая в Йотунхейме, дочь древних исполинов! Белая как снег, с очами жаркими, как янтарь! С сердцем, жаждущим мести и пылающим раскаленным углем! Стремительная как ветер, неудержимая и всепобеждающая, как метель! В прядях волос твоих – снеговые вихри! Голос твой – рокот бури над кровлей! Из ночи приходишь ты, принося смертным важные вести! Мы призываем тебя: войди в Камни Хрольва, принеси нам знаки нашей судьбы! Открой нам волю норн! Приди, распусти по ветру метельно-белые косы твои! Приди, Сванлида, поведай нам истину! Приди, дочь, мстящая за отца. Несущая на груди своей знак гнева и мести! Приди в этот каменный