Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Знатному гостю и впрямь пришлось обождать, но он не досадовал, а поглядывал по сторонам, стараясь понять, что здесь как. Крутые горы, огромные, как тучи, чьи склоны издали казались гладкими, как каменная кожа уснувших великанов, поразили его по пути через Согне-фьорд, который сам был величиной с небольшое море: чтобы проплыть его из конца в конец, понадобилось бы несколько дней. От Вороньего острова до устья Согне-фьорда Хельсинг сын Гандальва добирался две недели с лишним, огибая всю землю от Восточного края до Западного. Ему пришлось пройти мимо Вестфольда и Агдира; никто не препятствовал ему в поездке, поскольку между родом Гандальва из Альвхеймара и сыновьями Гудрёда был заключен мир, но цели своего путешествия он никому не открывал. Самоуверенный по внешнему виду, Хельсинг был вовсе не лишен осторожности.

Наутро после встречи с Сванлидой в Камнях Хрольва Сигтрюгг и Хельсинг были не уверены, что им это не приснилось. Но сон то был или явь, услышанное требовало действий. Перед Сигтрюггом оказались сразу две важнейшие задачи: готовиться к войне, чтобы отстоять фюльк Раумарики от посягательств Хальвдана Черного, и посылать в Согн, свататься к Рагнхильд, дочери Харальда Золотой Бороды.

«Эта тролльша хочет твоей погибели! – всплеснула руками королева Оддвёр, услышав наутро, какой совет Сванлида дала ее деверю. – Если Хальвдан Черный собирается взять в жены ту Рагнхильд из Согна, а ты ее перехватишь, да ведь он пойдет на тебя войной, как конунг Льювини на Сигмунда из-за Гьёрдис!»

Это вполне очевидное предположение смутило Сигтрюгга. Но отступить он уже не мог, не роняя себя. «Хальвдан Черный все равно нападет на нас, с невестой или без нее! – ответил он. – Но я не потерплю, чтобы этот наглый юнец так просто получал все, чего пожелает! Норны – не няньки-рабыни, готовые дать ему любую игрушку, стоит ему заныть! Я отниму у него Рагнхильд и вместе с ней удачу – тогда он не получит ничего, ни ее, ни моих земель. Я не буду сидеть и ждать, пока он исполняет все свои прихоти!»

В своей решимости – хотя бы внешне – Сигтрюгг был тверд. Но как решать эти задачи одновременно? До Согна от Вингульмёрка путь неблизкий – дней десять при условии непрерывного попутного ветра, но так не бывает, а значит, не меньше пятнадцати, а то и двадцати. Да в Согне, конечно, придется провести какое-то время – невесту нельзя просто купить, как овцу, быстренько сговорившись, и убраться восвояси. Приближался Сигрблот, праздник принесения жертв за победные походы и хороший урожай летом, а в это время конунг, разумеется, должен быть в своих владениях. Но и отложить сватовство до лета Сигтрюгг боялся: ведь и Хальвдан Черный после Сигрблота, весьма возможно, пустится в тот же путь. Быстрое, за одну зиму и весну, приобретение двух фюльков, уж конечно, подкрепило его самоуверенность, и теперь настырный юнец воображает себя ровней самим асам.

Кому можно поручить поездку в Согн? Требовался человек умный и верный, но такой, кто не очень нужен на поле боя. Сигтрюгг ломал над этим голову, когда Хельсинг вдруг вызвался взяться за дело. Жертвы в Сигрблот будет приносить его отец, Гандальв, а он мог распоряжаться собой, как и всякое лето. Поначалу Сигтрюгг отверг эту мысль: помнил, как ночью в Камнях Хрольва Хельсинг воскликнул, что сам должен жениться на Рагнхильд. И не согласился, пока тот не дал ему клятву на золоте и мече, что не попытается перехватить невесту для себя и сделает все, чтобы ее получил Сигтрюгг.

Приняв эту клятву, Сигтрюгг успокоился. Хельсинг, крупный, сильный и спокойный, с его взглядом исподлобья, выражавшим несколько угрожающее внимание, внушал ему уважение, даже несколько боязливое, даром что был моложе лет на семь. Если уж этот великан, сын королевы-колдуньи Кетильрид, взялся за дело, юный наглец Хальвдан Черный наверняка останется не у дел.

Вот у входа в дом Харальда конунга затрубили рога, вышел управитель и с поклоном пригласил гостя внутрь. Впереди избранных из своей дружины Хельсинг величественно вступил в теплый покой. Одет он был богато и ярко: рубаха красной шерсти, синий плащ с большой золоченой застежкой. Хоть он прибыл за невестой не для себя, однако, как мужчина молодой и неженатый, не мог равнодушно отнестись к девушке, от которой так много зависело. Скрытое волнение сделало его лицо несколько хмурым, чего он сам не осознавал, но умением держаться важно он был одарен с рождения.

Приблизившись к почетному сидению конунга и глянув вперед, Хельсинг воскликнул мысленно: «Йотунова сила!». Было отчего. Всякий прием в доме конунга воссоздает обычаи Асгарда, и те двое, что Хельсинга встретили, делали честь этому дому. Харальд Золотая Борода был не слишком стар – лет пятидесяти. Он выглядел мужчиной в расцвете сил и на высоком резном сидении конунга производил впечатление уверенной властности. Волосы, когда-то светлые, поблекли от седины, но еще пышно стояли над высоким широким лбом с тонкими продольными морщинами. Скуластое продолговатое лицо, длинный нос с вдавленной спинкой слегка искривлен, намекая на былые сражения. Борода, прежде рыжеватая, поседела по краям, только под самым ртом сохранилась еще полоса рыжины. Бороду Харальд заплетал в две косы и украшал золотыми бусинами. Глубоко посаженные серые глаза в ответ взглянули на Хельсинга с хитрым, оценивающим прищуром: ну, что ты за орешек, как тебя раскусить? Лохматые брови его, занавесившие глаза, были подвижны, как два зверька вроде светлой зимней ласки, и слегка хмурились, словно он недоумевает, но намерен разобраться, кто это и зачем здесь.

Едва Хельсинг успел бегло все это оценить, как взгляд его устремился к девушке, что стояла перед сидением отца и держала приветственный рог. Окованный серебром, рог вызвал в памяти Хельсинга собственный, тот, что остался в Камнях Хрольва. Наутро он послал искать, но рога не нашли – видно, Сванлида прихватила с собой. Теперь это воспоминание усилило волнение Хельсинга: образы Сванлиды и Рагнхильд на миг слились в его мыслях, несмотря на все несходство.

Хельсинг увидел девушку чуть ниже среднего роста – перед ним она казалась совсем маленькой, – однако хорошо сложенную, прямой и гордой осанки, как полагается дочери конунга. Она сияла, как цветок в золоте солнечного луча: белая льняная сорочка, поверх нее ярко-красный хенгерок, отделанный узорным шелком и цветным шнуром, золоченые застежки на груди, две нити разноцветных стеклянных бус между ними. Медово-рыжие волосы были зачесаны назад, заплетены в две тонкие косы, заправленные