Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Завтра последний раз, когда мы пируем под закопченной крышей! – провозгласил под конец кто-то из них, не то Ильфус Береста, не то Хроккель Ураган. – От следующего утра и до пиров Зимних Ночей кровлей нам будет служит широко-синее небо, а домом – наши корабли. Сегодня мы благодарим Харальда конунга и молодую госпожу Рагнхильд, а когда мы снова войдем в этот дом, то достойно вознаградим за гостеприимство.

– Если к тому времени не очутимся в Валгалле!

– Если не призовет нас более важный господин, чем любой конунг!

– Если не поманит к себе более пылкая дева, чем…

На этом кто-то дал кому-то затрещину, и двое, сцепившись, покатились по полу в драке.

Харальд конунг поднялся, не дожидаясь конца веселья, и направился к спальному чулану. Рагнхильд уже скрылась в женском покое, но управитель с челядью остался следить, чтобы буйные гости не сожгли дом.

Прядь 4

Рагнхильд привыкла засыпать под шум за стеной теплого покоя, он ей не мешал. Завтра ей предстояло встать даже раньше обычного: готовиться к большому пиру, и она ушла довольно рано. Ворочаясь, вспоминала гостя. Не то чтобы Хельсинг ей понравился, но в памяти отпечатался – большой и увесистый, как валун. Такой человек не мог не произвести впечатления. Зачем же он все-таки приехал, из такой дали, как восточное побережье Вика, если не просить помощи в войне? Хорошо бы ему забрать с собой этих всех – Хроккеля, Биртинга, Кари и прочих. Они могли бы и прославиться, и избавить Среднюю Ограду от новоявленного исчадия Хель.

Вот о ком говорила белая диса по имени Сванлида, что приснилась ей, притянутая багряным цветком сон-травы! Пес Хель – это человек, и зовут его Хальвдан Черный. Или его меч – одно прикосновение которого убивает? Почему диса предупреждала о нем ее, Рагнхильд? Вестфольд слишком далеко, так неужели он явится и сюда, чтобы отнимать владения у конунгов старинных родов? Было так страшно, будто на родной Согне-фьорд надвигается черная тень – еще выше и гуще, чем привычные тени спящих йотунов на воде.

Диса предрекла ей брак с конунгом Раумарики, а это совсем рядом с владениями Хальвдана – Хельсинг так сказал. Чем больше Рагнхильд об этом думала, тем тревожнее становилось на душе. Поток судьбы закручивается вокруг нее воронкой, затягивает в опасности, в которые она никогда не сунулась бы по доброй воле. Как быть? Что делать, как избежать беды?

В конце концов она заснула, но проснулась слишком рано – еще было темно. Рагнхильд задремала опять, и вот тут, в неглубоком утреннем сне, вновь увидела знакомое бледное лицо: брови и ресницы такие белые, что кажутся заиндевелыми, а глаза горят раскаленным янтарем. Диса стояла на том же склоне, где цвела сон-трава, и Рагнхильд ясно услышала ее голос.

Внемли мне, Рагнхильд:

Милостью Фрейи

Дар драгоценный

Здесь ты отыщешь.

Пояс пурпурный,

Дочери кейсара

Богиня прислала —

Надень его нынче.

С поясом этим

Все беды минуешь,

Вражья рука

Тебя не коснется.

Добрую долю

Спрядут тебе норны.

Удача навеки

С тобою пребудет.

И тут же, едва отзвучали последние слова, Рагнхильд проснулась окончательно. Благодаря этому она не успела забыть сон: речь Сванлиды помнилась ей совершенно ясно. Фрейя прислала ей подарок? «Здесь ты отыщешь» – ей следует пойти на тот склон?

– Дагни! – Рагнхильд потеребила подругу за плечо. – Проснись!

– Уже пора? – промычала та. – Мое кольцо еще не похолодело[30].

– А мои уже отморозили мне пальцы! Пока все не началось, нужно сходить кое-куда. Но если ты спишь, я пойду без тебя!

Пойти куда-то без Дагрун Рагнхильд могла так же верно, как без собственной спины. К тому времени как она торопливо расчесала волосы, Дагрун уже оделась и с накидкой в руках ждала ее у выхода из женского покоя.

Снаружи было светло, но пробирал холод; однако даже этот холод дышал свежестью близкого лета и веселил сердце. Резали воздух крики чаек над фьордом. Две девушки торопливо пробрались по знакомым тропинкам через каменистые склоны, где уже поднялась новая трава. Вокруг паслись овцы с ягнятами, собака пастуха прибежала поздороваться и стала прыгать перед Рагнхильд, от радости хватая ее зубами за подол и рукава; только и отделались, когда пастух свистнул и собака, вдруг вспомнив о делах, убежала обратно к стаду.

Вот тот самый склон – теперь не блекло-желтый, а зеленый. Сон-трава уже отцвела, появились новые цветы, и даже серые каменные выступы в бело-розовых венках казались моложе и свежее. Однако и сейчас Рагнхильд не забывала: эти камни – кости древних троллей, из которых создана Средняя Ограда. Люди ходят по их окаменевшей плоти, рождаются здесь, сражаются, пасут стада и пашут тонкую корку почвы, наросшую сверху из разного сора, а под ней – все те же кости троллей. Род человеческий – всего лишь черви, заведшиеся в мертвых телах исполинов. Чувство их огромности и своей малости не покидало Рагнхильд никогда. Она жила в протянутых руках великанов и помнила об этом, делая каждый шаг по их ладоням. Их мертвые глаза неизменно следили за ней из-под каменных век, и уйти от них было так же невозможно, как от самой себя. Этот мир создан великанами, и люди хозяйничают в нем только потому, что не заслуживают внимания истинных владык.

Рагнхильд огляделась, отыскивая тот камень, под которым рос цветок «кейсарского» цвета… В глаза ей бросилось темно-красное пятно на сером камне, и она ахнула – показалось, что чудесный цветок вырос там снова. Но нет, это не цветок! Подойдя к знакомому камню, Рагнхильд разглядела на нем какую-то вещь, величиной с ладонь, но того же темно-красного с синеватым отливом цвета.

– О Фрейя! – выдохнула позади нее Дагрун. – Что это такое? Какая-то ткань?

Не сразу решившись прикоснуться, Рагнхильд рассматривала находку. Это был свернутый в несколько раз пояс, сшитый из плотного шелка: пурпурное поле, а узор на нем – красный, синий и золотисто-желтый. Наконец она взяла его в дрожащие руки, развернула и снова ахнула: на концах пояса ярко блестели полосы золотого шитья, а в узор были вшиты красные самоцветы величиной с ягоду.

– О боги, это что – пояс самой Фрейи? – охнула за