Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

привыкших искать добычи и славы в чужих землях. Они охотно поддержат тебя, и скоро уже твои владения будут простираться до самого Рогаланда на западе и Хрингарики на севере. А в придачу ты получишь прекрасную жену, красивую, разумную, умеющую сказать приветное слово!

– Да… Захочет ли она? – буркнул Сигтрюгг, не столько воодушевленный, сколько смущенный этими видами на будущее.

– Захочет! – хохотнула тьма. – Об этом я уже позаботилась. Еще ни разу не увидев тебя, рыжеволосая Рагнхильд уже мечтает о встрече! Да и почему бы ей не захотеть? Ты равен ей знатностью рода, вы с братом владеете двумя фюльками, ты молод, отважен, хорош собой! Для любой знатной девы ты завидный жених, Сигтрюгг конунг. А чтобы рыбка не сорвалась, я дам тебе золотой крючок. Твоя свадьба так же надежна, как эти камни! Только не медли.

– Но что если… этот проклятый пес…

– Э, постой! – перебил его Хельсинг. – Почему это он? Это я должен жениться на ней! Хальвдан уже ограбил мой род, за мной первое право мстить ему! Нам с отцом пригодится помощь Харальда из Согна, чтобы отвоевать назад Вингульмёрк! А тогда, если нам это удастся, Сигтрюгг сможет спать спокойно – его Раумарики и тем более Хейдмёрк будут в безопасности!

– А как же я? – При появлении столь решительного соперника Сигтрюгг враз отбросил колебания.

– Ты женишься на Альвхильд, моей сестре. Так и хотела моя мать. И та часть Вингульмёрка станет ее приданым, как у нас в семье принято.

– Нет, нет! – Уверенный голос Сванлиды пригасил готовый разгореться спор. – Сожалею, Хельсинг, но ты опоздал.

– Ничего я не опоздал! Он же еще не сватался!

– Твой отец, Гандальв конунг, уже заключил с Хальвданом договор и подкрепил клятвой на тинге, что земли переходят во владения сыновей Гудрёда. Вам поздно пытаться их вернуть. Старый Харальд не станет поддерживать нарушителя клятвы. Единственная надежда вернуть те земли в ваш род – отдать Альвхильд в жены Хальвдану Черному. Или убить его. А Сигтрюгг конунг пока не связан с Хальвданом никакими мирными клятвами. Это несет и опасность, и надежду истребить его. Принимайся за дело немедленно, Сигтрюгг конунг. До Согна путь неблизкий. Выбери самый лучший корабль, самых надежных людей, и пусть они отравляются в путь как можно быстрее. Иначе Пес Хель вас опередит, и все ваши преимущества перейдут к нему. Рассчитывай на меня, я обеспечу тебе успех. Клянусь бородой Старого Трюма! А теперь ступайте.

– Ты больше не окажешься заключена в Йо… в твоей стране? – неуверенно спросил Сигтрюгг.

– Постараюсь больше не попадаться на глаза тому колдуну. Враги наши сильны, но нас им не одолеть! Прощайте.

Сигтрюгг наконец поднялся на ноги, и вдвоем с Хельсингом они вышли за пределы каменного корабля. Перевели дух – за чередой камней казалось теплее, и воздух словно посвежел. Не смея обернуться, они прошли к своим лошадям. Кряхтя от боли в ушибленном бедре, Хельсинг вслед за Сигтрюгг поднялся в седло, и они тронулись прочь, к усадьбе Хрингисакр. Про кувшин и упавший на землю рог даже не вспомнили.

Когда стук копыт затих вдали, из тени под валуном послышалось оханье, и на лунный свет выбралось некое существо. Сложением оно было как низкорослая, коренастая женщина, но лицо больше напоминало кабанью морду. Вместо одежды на ней была накинута кабанья шкура, а вместо ног из-под шкуры торчали острые кабаньи копытца. Позади волочился длинный тонкий хвост с кисточкой на конце. Тем двоим повезло, что гостья из Йотунхейма успела спрятаться в густую тень до того, как они ее увидели. Упади лунные лучи на это полулицо-полурыло – взрослые мужчины могли бы намочить штаны от ужаса, подобно малым детям.

Постанывая и покряхтывая, дочь Йотунхейма подползла к кувшину, перевернула его. С досадой отбросила, нашла в тени рог, тускло мерцающий серебром оковки. Перевернула его над ладонью, тяжко вздохнула при виде последней выпавшей капли меда и слизнула ее длинным черным языком.

Прядь 3

– Я видела его! Вот это мужчина!

Рагнхильд невольно поднялась на ноги: Дагрун ворвалась в женский покой с таким возбужденным видом, словно узрела божество.

– Кто? Кого ты видела?

– Я уверена – это Сигтрюгг конунг, твой жених! Он так ярко одет, и у него такой меч, и он держится так важно! А сам такой рослый, сильный, краси… Ну, – Дагрун слегка запнулась, – да, пожалуй, красивый. Никто, кроме конунга, не может так гордо держаться. У него такой величественный вид! Вот увидишь, это он!

– Конунгов на свете много. – Рагнхильд старалась не показать, как взволновало ее это известие. – Мало ли кто приехал к отцу на Сигрблот.

– Но мы никого такого не ждали! То есть конунг не ждал, а мы с тобой ждали. Ведь не зря Фрейя послала тебе тот цветок!

Цветок сон-травы пурпурного «кейсарского» цвета Рагнхильд после той ночи сожгла, как полагалось, и с тех пор втайне ждала, когда исполнится предсказание. Прошел месяц, приблизился третий из главных годовых праздников, называемый Сигрблот. В Харальдову усадьбу над Согне-фьордом собирались гости, но все это были люди известные: богатые хольды Согна, кое-кто из «морских конунгов», кто сейчас имел хорошие отношения с Харальдом. И вот под вечер донеслась весть, что к причалам подошло три незнакомых корабля, на переднем стяг с вороном, дружины с полсотни человек. Накануне Сигрблота опасаться нападения не приходилось – никто не посмеет так оскорбить богов, – и Харальд конунг послал людей выяснить, кто это. Пока посланные не вернулись, Рагнхильд продолжала заниматься домашними делами – все хозяйство конунговой усадьбы держалось на ней, – делая вид, будто неведомые гости ничуть ее не волнуют. О своем гадании на пурпурном цветке она отцу ничего не сказала. И вот похоже, тайна ее судьбы сама выплывает на свет…

Дверь из женского покоя в теплый была приоткрыта. До ушей Рагнхильд долетело слово «конунг», и сердце оборвалось от волнения.

– А я что говорила? – горячо зашептала Дагрун. – Это он, Сигтрюгг!

– Рагнхильд! – услышала она хрипловатый голос отца. – Позовите Рагнхильд!

Она направилась в теплый покой – как сделала бы, если бы ничего необычного не ждала. Но внутри ее трясло от волнения – как будто отец прямо сейчас объявит: «Ты выходишь замуж!»

– Я здесь. Ты звал меня, конунг?

– Да, у нас гость! На причале. Говорит, он сын Гандальва из Вингульмёрка, а зовут его Хельсинг. Никогда о таком не слышал. А ты?

– Оооо. – От разочарования Рагнхильд переменилась в лице, но прикинулась лишь удивленной. – Нет… никогда. Это же… в Восточном краю?

– Да, на восточном берегу Вика, дальше уже свеи.