Компания «Охотники на монстров». Вендетта - Ларри Коррейя

в беседку. Карлос, одетый в красный халат поверх белой пижамы, выглядел ужасно хрупким: мышцы атрофировались, и руки его были такими тонкими, что через пергаментную кожу проступали кости. Его бледная голова была подстрижена под машинку, наверное чтобы облегчить работу санитарам. Он сидел, уставившись на колени, покачиваясь из стороны в сторону, и мычал какую-то незнакомую песенку.

Доктор Джоан достала из кармашка на спинке кресла платок, утерла слюну с его подбородка. Пустой взгляд Карлоса не изменился. Я присел на корточки перед креслом.

– Привет, Карлос. Меня зовут Оуэн Питт, я тоже охотник. Нам надо поговорить. – Никакого ответа, конечно. – Надо поговорить про Мартина Худа. Подозреваю, именно он это с тобой и сделал. Мне нужна твоя помощь.

– Вряд ли он тебя слышит, дорогой, – ласково сказала Джоан. – У него нулевая реакция на стимуляцию, с тех пор как он сюда попал. Мы прогнали его через все возможные тесты.

Я потянулся было к его руке, но помедлил. Я, конечно, говорил, что хоть выцарапаю воспоминания из его головы, но теперь, глядя на самого Карлоса, потерял уверенность в том, что это правильно. Как-то неловко было вторгаться… Все-таки он человек, такой же охотник… а я понятия не имею, что творю.

– Думаешь, это хорошая идея? – спросил Трой, уловив мои сомнения.

– Нет, – бросил я. – А ты придумал что-то получше?

Он пожал плечами.

– Если собрался, то делай, пока Фрэнкс не вернулся.

Трой был прав. Мне не хотелось, чтобы федералы узнали о полученных от артефакта способностях.

– Что вы собрались делать? – спросила доктор Джоан, волнуясь за своего пациента.

– Оуэн может читать мысли, – сказал Трой и прижал палец к губам – мол, секрет.

– Неужели? – оживился Люциус, предчувствуя новую статью.

– Я не знаю, как это работает. Не всегда получается. Наверное, чтобы вышло, человек должен сам о чем-то вспомнить, а я должен захотеть увидеть именно это воспоминание… Кажется, я этим от Древних заразился.

– С научной точки зрения звучит как полная дребедень, – заметила Джоан.

– Но мы видели множество странных вещей, – добавил Люциус. Вот она, прелесть работы с охотниками, даже бывшими, – гибкий разум. – Это опасно?

– Понятия не имею.

– Но если они должны вспоминать что-то сами, как это сработает с пациентом, который вовсе ни о чем не думает? – задала Джоан разумный вопрос.

Этого я тоже не знал. Может, мне достаточно было пожелать вспомнить за двоих…

– Фрэнкс возвращается, – предупредил Трой.

А, к черту. Я дотронулся до тощей, как у скелета, руки Карлоса.

* * *

Ну… На этот раз все было совсем иначе.

Мир расширился, вот только это был не настоящий мир. Просто пустота, бесконечное ничто без начала и конца. Ни света, ни тьмы, ни цвета. Вечная бездна.

– Ты кто?

– Оуэн, – ответил я. – Из К.О.М. А ты?

– Не помню, – отозвался мужской голос. – Что ты тут делаешь?

– Где – «тут»?

– Тоже не помню… – в замешательстве протянул голос. – Но я не один. Оно тоже тут живет.

– Карлос, это ты?

Но первый голос исчез. Что-то ужасное заняло его место. Этот новый голос был другой, скрипучий, как волынка из гнилых кишок и битого стекла. Мой разум воспротивился этой неестественной силе.

ЭТО МОЯ ОБОЛОЧКА. НАЙДИ СВОЮ.

– Что ты такое?! – крикнул я.

Тишина.

Странная фигня, но размышлять о ней не было времени. Найти все про Худа – вот моя задача… Но стоило об этом подумать, как пространство вокруг изменилось.

– Я знаю это имя, – сказал первый голос. – Я знаю Худа.

Вдруг появился свет, пространство, измерения и гравитация. Передо мной открылось мутное изображение: группа людей – очевидно, охотников, но с устаревшим снаряжением и незнакомыми нашивками. Звука не было, но по движениям я понимал, что они приветствуют нового бойца. Вместо деталей – смутные серые пятна, лица охотников… Да не было у них лиц. Просто слегка бугрящаяся плоть там, где должны быть черты лица. Только один из людей был виден четко – новичок, на котором сосредоточилась вся сцена: молодой парень с лишним весом и копной кудрявых волос. Бронежилет едва не трещал по швам на его животе. Парень улыбался, смеялся с остальными. Но вот движения охотников замедлились… и вовсе остановились.

У меня снова появилась физическая форма. Я прошел между замерших охотников как сквозь трехмерную фотографию. Остановился напротив Худа и принялся изучать его лицо. Он был такой же, как в воспоминаниях Дуркас: пухлый, с постакне, совершенно не похожий на крутого парня, который на меня напал. Ничего примечательного в нем не было: просто бестолковый толстячок, примерно мой ровесник.

– Я это помню… – снова произнес голос сразу у меня за спиной. Я обернулся. Говорил один из охотников, детализированный, в отличие от остальных. Он был в оливковом бронекостюме, с бандольерами патронов для дробовика крест-накрест на груди. Сильный, подтянутый, с узкой бородкой и темными с проседью волосами. Красивый такой латиноамериканец лет сорока, но глаза запавшие, испуганные. Я едва узнал в нем хрупкого пациента, которого встретил в реальном мире.

– Я это помню… Он не все забрал…

– Кто что забрал?

– Пожиратель, – ответил он, словно это было очевидно. – Ты пришел мне помочь?

– Да, – сказал я, понятия не имея, как это вообще сделать. – И где этот Пожиратель?

Карлос постучал пальцем по виску. Я кивнул.

– Не беспокойся, он скоро сам явится. Стоит мне что-то вспомнить, он приходит и сжирает это. У меня почти ничего не осталось.

– Он ест твои воспоминания?

– Поглощает, что-то переваривает, а остальное срыгивает обратно мне в мозг. Я сохранил кое-что. Стараюсь не думать о них, но знаю, что они там. Когда я что-то вспоминаю, оно исчезает. Все счастливые исчезают… – Он поднял левую руку, показывая кольцо. – Я был женат, кажется, но не помню ее. Эти воспоминания он сожрал первыми, потому что я сразу о ней подумал, когда оказался в плену. Потом он взялся за остальные… Я не смог с ним бороться. Он слишком силен. И всегда голоден.

Я в ужасе слушал, думая, что же будет с моими собственными воспоминаниями.

Карлос прошел между застывшими фрагментами памяти. Он весь дрожал.

– Я не помню свою жизнь. Знаю вещи, знаю, что значат слова… Похоже, он жрет мясо, но не кости. Например, я помню, что такое еда, но не помню, какая она на вкус, понимаешь? У меня почти ничего не осталось!

– А как ты сохранил это воспоминание?

– О, плохие, мучительные воспоминания он мне оставляет, чтобы посмеяться над моими неудачами. Я могу снова и снова переживать ошибки, которые привели меня к такому концу. Это единственное, что мне