Под драконьей луной - Робин Слоун

в пасть бури – самый турбулентный, выворачивающий кишки взлет на памяти моих объектов. Ариэль, надежно пристегнутый в тесной кабине, вцеплялся в ремни всякий раз, как самолет ухал вниз или закладывал крутой вираж.

Передний прожектор горел, но мальчик видел лишь темный туннель дождя. Волшебник сохранял полнейшую невозмутимость; его взгляд машинально скользил по датчикам на панели.

Тут они вынырнули из бури, и Ариэль прилип к иллюминатору, туманя дыханием стекло. Полная луна озаряла бурление туч, словно инопланетный пейзаж. Грозовые валы отбрасывали длинные тени на плотную облачную пелену. Луна светилась красным, семилучевая драконья цитадель вдруг сделалась невероятно важна. Мальчик глядел на нее, почти не смея моргнуть.

Мэлори вел самолет в сторону от побережья. Облака поредели, и Ариэль пытался расшифровать сумеречный ландшафт. Цепочка огоньков отмечала Кромский тракт. Затем внизу показался региональный офис «Светобега и тенедрожи» – обширная сеть его аккуратных водотоков металлически блестела под луной.

Дальше Ариэль приметил сверкающий плетеный шнур реки Вариации. Волшебник обращал проделанную им дорогу вспять, сматывал ее, как бечевку.

Ариэль заговорил:

– Когда ты отдашь меня… драконам… – Ему с трудом верилось, что он правда произносит эти слова. – Что ты получишь в награду?

Мэлори повернулся к нему.

– Полет! – Его глаза победно сверкнули. – Знаешь, что у них там есть? Они тысячелетиями расставляли сети и ловили корабли. Космические! С других планет! Мне обещали любой на выбор и разрешение стартовать.

Пленные звездолеты, как и рассказывала Змия Ингрид. Разум отказывался принимать нечто до такой степени огромное и печальное. Сколько анты мечтали о космосе, сколько рисовали в фантазиях будущую встречу с пришельцами из иных миров – и вот все свалено в кучу, будто сметенные с улицы отбросы.

– Вот, значит, как, – сказал Ариэль. – Ты хочешь улететь с Земли.

– Да. Пусть ученые ныряют в заумность. Пусть бобры цапаются со своими противниками из-за атмосферы. Все это так мелко, так убого. Я наконец-то открою, что еще есть во вселенной.

Ариэля разбудил брезжащий рассвет. Он глянул в иллюминатор и увидел, что они летят над морем облаков; зыбкий ландшафт колыхался и сверкал под солнцем, отбрасывая во все стороны фрагменты радуги.

Мэлори постучал пальцем по датчику на панели:

– Должно быть примерно здесь.

Волшебник повел самолет вниз, в облака. Плети тумана хлестали по кабине. Затем они вырвались из облаков, и внизу показался лес Соваж.

Они снижались над летной полосой у реки. Ариэлю странно и захватывающе было видеть замок в таком ракурсе.

На земле, когда волшебник заглушил двигатель, мальчик объявил:

– Мне надо найти брата.

– Что? Кей убежал в лес. Все убежали. Остались только мои егеря.

Соваж стоял пустым. Без гомона жизни он казался еще более фальшивым, чем раньше: брошенный ржаветь и разрушаться тематический парк.

Ворота замка стояли нараспашку.

Внутри егеря прохлаждались в теньке и выглядели более склизкими, чем обычно.

– Я ухожу, – объявил волшебник. – Вы свободны.

Егеря встали на колени. Мэлори подошел ближе. Он клал ладонь на голову каждого егеря по очереди, проводил пальцами по лицу и наконец щелчком снимал свою чародейскую метку… и один за другим егеря рассыпались грудой засаленной одежды. На каждой груде черного тряпья сидело по жирной серой жабе. Жабы квакнули на прощанье и упрыгали прочь.

Мэлори принялся таскать свои пожитки из замка в самолет. Теперь Ариэль понимал, что башня – его превращательный кабинет, и узнавал некоторые аппараты.

Мальчик побродил по деревне. На церковном дворе камень стоял без меча. Экскалибур остался в болоте вместе с Минимизатором Сожалений. Быть может, через тысячу лет кто-нибудь их найдет и начнется новое приключение.

Вновь и вновь он оглядывал склоны долины. Там ли Кей? Много лун прошло с прерванного Хлебоуина и Ариэлева бегства из деревни. Скорее всего, Кей совсем ушел из Соважа. Добрался ли он до Крома Вариа? Ариэль не мог такого вообразить: Кей в городе превращений? Однако Кей не мог бы вообразить там Ариэля. И не только там, но и в других местах, где Ариэль побывал с тех пор.

Когда мальчик вернулся, Мэлори ждал возле самолета. Взлетали тяжело, тряско, поскольку волшебник поместил в грузовой отсек все свое чародейское хозяйство. Тем не менее он все же поднял самолет в небо над долиной и заложил вираж над самыми башнями замка. Зрелище привело бы Ариэля в восторг, если бы во дворе толпился народ; если бы Кей прыгал от радости, а мадам Бетельгауза махала с крепостной стены. Сейчас же в замке была отрешенность трупа. Ариэль отвел взгляд.

И у него шевельнулось понимание. Для Мэлори Земля – опустевший замок, и он, как Ариэль в эти мгновения, хочет одного: оставить ее позади.

Волшебник поднял самолет выше и полетел на север, туда, где долина сужалась, а ее склоны вставали зазубренными остриями и зимний снег между ними слежался в вековечный лед. Волшебник держал курс на ледник.

После долгого полета низко над замершей серостью Ариэль приметил впереди острую темную скалу посреди ледяного поля. То был нунатак, вершина горного пика, похороненного во льду. Мэлори посадил самолет, и тот заскакал и затрясся на леднике. Когда он наконец перестал катиться, волшебник открыл люк, выпрыгнул, поднял воротник и зашагал к скале.

Ариэль двинулся за ним:

– Зачем ты привез меня сюда?

– Это мой дом, – ответил Мэлори.

«Какой дом?» – хотел спросить Ариэль, но тут увидел: под нунатаком, наполовину встроенный в лед и аккуратно крытый соломой, стоял длинный и низкий каменный дом.

– Я построил его задолго до замка. Здесь я сделал тебя, так что это место твоего рождения. Здесь мы подготовимся к встрече с драконами. Они придут в полнолуние.

Дверь была не заперта. Волшебник толкнул ее и широким жестом пригласил Ариэля в дом:

– Добро пожаловать в мою Серую часовню.

Недостаточно памяти

23–28 сентября 13778 года

На льду время тянулось медленно.

Серая часовня, при всей свой внешней суровости, внутри оказалась уютной берложкой. В спальню Мэлори Ариэлю вход был заказан, однако через открытую дверь мальчик различил кровать рядом с пылающим очагом. Сам он спал в главном помещении на диванчике – такое драное продавленное убожество могло стоять где-нибудь в подвальном бомжатнике среднеантской эпохи. По крайней мере, здесь была стопка одеял, сшитых из разномастных лоскутов; Ариэль узнал продукцию Крома Вариа.

В углу стоял древний телевизор; к нему прилагались стеклянные диски со всеми сезонами самого популярного телесериала пятьдесят первого века. Актеры – длиннорукие обезьяны – говорили с ритмичными гипнотическими каденциями. Сюжет был глубоко политический и очень кровавый. Ариэль подсел.

Тем временем Мэлори по переданной