Под драконьей луной - Робин Слоун

Перед домом он нарисовал на льду круг и принялся укладывать различные материалы из своей соважской лаборатории.

– Это я приобрел на Сырьевой площадке, – сказал волшебник, разматывая тонкое волокно; казалось, оно петляет и закручивается по меньшей мере в одном лишнем измерении.

Мэлори объяснил последовательность событий.

В полнолуние портал откроется.

Ариэля и волшебника доставят на поверхность Луны, где их встретят драконы – Ариэля как короля, Мэлори как друга.

Король займет свой трон. Друг получит свой звездолет.

– Ты можешь сменить имя, – сказал Мэлори. – Короли так делают при коронации. Ты можешь стать Повелителем Драконов. Или Артуром.

Ариэль прокручивал в памяти полет из Вирда и переносил увиденную сверху дивную картину на карту в Строматолите. Он дни напролет детализировал ландшафт, добавлял новые большие области, текстурировал серый мир лесами и болотами. Нарисовал Кромский тракт и по рассказам Кловиса примерно отметил положение различных локаций. С каждым дополнением истина проступала все неоспоримей: это Британские острова, уже не острова вовсе, но горы и плато на обширной равнине.

Ариэль только-только отметил положение Крома Фортуна (насколько мог его угадать), когда на экранчике выскочило сообщение. С удивлением и отчаянием мальчик прочел: «НЕДОСТАТОЧНО ПАМЯТИ».

Он что-то поубирал с края карты, но стирать было почти нечего: каждая горка и ложбина были трудно добытыми знаниями. Чтобы добавить одно место, требовалось удалить другое. Новый ландшафт пожирал старые.

Столько провозившись с любимым гаджетом, Ариэль обнаружил, что реальный мир туда не помещается. Он отложил Строматолит в сторону.

Дистилляция

28 сентября 13778 года

Ариэль проснулся и обнаружил, что волшебник испек пирог. Пирог был лиловатого цвета соважской муки, посередине торчала одинокая свечка.

– С днем рожденья! – провозгласил волшебник.

Он отрезал два куска и положил их на блюдечки.

– Я не знал, что у меня есть день рождения, – с сомнением произнес Ариэль.

– Что? Конечно есть. Я всегда тебе что-нибудь на него дарил. Ты получил от меня на день рождения Строматолит!

Ариэль молча откусил пирога. Тот был очень вкусным. Думаю, немудрено, что волшебник восьмидесятого уровня и печет великолепно.

– Ты сделал меня таким, чтобы я рос, – медленно проговорил Ариэль. – Волшебница Хьюз сказала, она не думала, что такое возможно.

– Было невозможно, пока я этого не совершил. Ты девять месяцев рос в темноте, затем я извлек тебя на свет – в этот самый день, тринадцать лет назад. Примерно на рассвете.

– Из какого животного ты меня раскупорил?

С тех пор как Ариэль узнал о происхождении людей и волшебников, он часто задавался этим вопросом. В отличие от Барыжника, мальчик не чувствовал в себе и тени какого-нибудь животного. Не видел в своем лице следов звериной красоты. Что ж… возможно, он был лисой. Если бы ему дали выбрать, он предпочел бы лису.

– Тебя не раскупорили, – небрежно ответил волшебник. – Дай твое блюдце. Раскупоривание не дало бы нужного результата. Я прибег к другому способу.

Ариэль подался вперед:

– К какому?

Мэлори сдвинул брови, раздумывая, как объяснить.

– Ты пил аква вариа, когда жил в Кроме Вариа? Хотя бы пробовал? Ее получают перегонкой, иначе говоря – дистилляцией. Начинают с яблочного сидра, в котором есть немного спирта, но больше всего другого – сахара, плодовой мякоти, даже древесины. Сидр нагревают, спирт испаряется, и его собирают – очень аккуратно.

Мэлори помыл блюдца.

– Если перегнать некачественно, тебе станет плохо, можно даже отравиться насмерть. А если все сделать правильно, получится аква вариа – превосходная в своем роде. Если же все сделать безупречно, с величайшим тщанием, получится нечто почти слишком чистое для этого мира!

Он обернулся к мальчику:

– С большой долей уверенности могу сказать, что никто в истории этой планеты ничего не дистиллировал так тщательно, как я – тебя.

Ариэль вытаращил глаза:

– Из чего… ты меня дистиллировал?

Волшебник вновь повернулся к раковине.

– Из себя, разумеется.

– А других? – тихо спросил Ариэль. – Кея?

– Что? О, его я раскупорил из белки. Заурядная работа волшебника. Остальных – из барсуков, полевок… жаб! Ты видел моих егерей. – Он немного помолчал. – Однако я добавил в каждого из селян немного меня. Я сделал их убедительными… Чтобы все были частью единой картины. Вот отчего ты их любишь.

Ариэль разглядывал Мэлори. В каменном доме по-прежнему было жарко и душно от плиты, в которой пекся пирог, однако волшебник так и не снял теплой куртки. Воротник ее был поднят, и, убирая блюдца, Мэлори дрожал от озноба.

– Сдается, ты использовал много себя, – заметил мальчик.

– Да, – признал волшебник. – Хорошо, что исходного материала было так много.

После этого дни побежали быстрее. Мальчик ушел в себя. Мэлори следил, чтобы он ел, но ничего больше.

Я мечтал о побеге. Думал, что Ариэль может убежать по леднику. Конечно, это представлялось невероятным, однако мальчик уже совершил много невероятного. Отчего бы не попытаться?

Вместо этого Ариэль валялся на диване и в подробностях воображал свой будущий трон. Образ пульсировал в его мозгу; он боялся думать о чем-либо другом. Слишком многое от этого зависело.

Мрачная сосредоточенность мальчика ограничила мой доступ к его мыслям и восприятию. Как хронист я порой гадал, каково было бы отслеживать кого-нибудь из мрачных диктаторов среднеантской эпохи. Здесь, ощутив предвестие чего-то подобного, я понял, что это – ад.

Лучше навеки остаться в Альтиссиной гробнице, чем жить в соседстве с таким умом. Какой жестокий поворот!

Вместо реальных событий я мог лишь по кругу вспоминать одно и то же. Целый год Ариэль был свободен. Сколько всего удивительного он видел! Шумные мусорщики, трезвомыслящие бобры, зыбкие ученые, ищущие путь к самой сердцевине реальности!

Все осталось в прошлом.

Я удалился в Айгенграу, но и там мне легче не стало. Каждый день в кафе Питер Лиденхолл спрашивал про Ариэля, и каждый день я отвечал все резче, пока Питер не глянул с удивлением. Даже мои собственные воспоминания от меня отдалились.

Мальчик тоже бывал в Айгенграу, но в кафе не заглядывал. Меня вообще как будто не замечал. Я видел его, лишь когда он шел по мосту через канал. Дальше мальчик уходил в туман встречаться с Альтиссой Праксой. Я предполагал, что они упражняются в фехтовании, поскольку в часы бодрствования Ариэль отрабатывал новые движения – колол холодный ледниковый воздух полученным от Змии перламутровым мечом.

Мне до него было не достучаться.

Вестница

8 октября 13778 года

Мальчик был на леднике, тыкал мечом в воздух – мастерство Альтиссы по-прежнему пело в его мышцах, –