Кровь Десяти - Рия Райд

и не мог простить мать за то, что она сделала их чужими людьми. Но в чем-то Люсия была права: пока Андрей не знал, где его брат, этого не знали и те, кто мечтал о крахе Деванширских.

Даниил отвернулся, явно давая понять, что не видит в этом разговоре никакого смысла. Он попытался встать, чтобы размяться, но Андрей тут же перехватил его за предплечье. Его рука слегка подрагивала от напряжения, и по растерянному взгляду брата он понял, что тот это заметил.

– Все, кто меня окружает, становятся мишенями, – хрипло сказал Андрей. – Особенно сейчас, когда «Новый свет» выкашивает семьи Лиделиума одну за другой. Ты – мой единственный наследник. Если со мной что-то случится…

– Я не займу твое место, – сквозь зубы отрезал Даниил. – Это твой мир, не мой. Мне не нужны ни твое наследие, ни земли Деванширских, ни деньги, ни твоя чертова империя. Все это время мне нужен был лишь брат, но сейчас…

Корабль жестко встряхнуло, свет замигал и погас, когда на панели вспыхнуло оповещение, что они готовятся совершить гиперпрыжок. Даниил чуть не повалился с ног, но хватка Андрея была достаточно сильной, чтобы удержать его и помочь вернуться на место.

– Ваше высочество! – донесся взволнованный голос пилота из кабины. – Мы приближаемся к черной дыре! Могу я просить о помощи мисс Эйлер?

Корабль трясло с такой силой, что Андрей не видел собственных рук. Мигающие цифры на панели, отсчитывающие секунды до гиперпрыжка, короткими вспышками озаряли кабину и больно резали по глазам. Андрей удивился, когда обнаружил, что Мария так и не проснулась, хотя обычно ее сон был крайне чутким. Она все еще лежала на боку, уткнувшись ему в живот.

– Laye[45], нужна твоя помощь, – сказал Андрей, проведя ладонью по ее волосам, – я бы не будил тебя. Но боюсь, на этот раз это снова вопрос жизни и смерти.

– Мисс Эйлер! – нервно позвал пилот. – Пожалуйста. Мне бы очень пригодились ваши инструкции!

– Что-то не так? – уточнил Даниил, вжимаясь в кресло.

– Мария, просыпайся, – повторил Андрей, – тебе лучше поторопиться, пока нас не разорвало на атомы.

Он слегка сжал ее за плечо и развернул, чтобы увидеть лицо. Эйлер не пошевелилась. Ее закрытые веки подергивались, но не открылись, даже когда Андрей взял в ладони ее лицо. Он похолодел от страха. Из ее носа вытекали две тонкие алые струи крови, а дыхание стало медленным и редким. Настолько редким, что Андрею показалось, что она не дышит вовсе.

Его затошнило от ужаса.

– Мисс Эйлер! – снова позвал пилот.

Корабль встряхнуло в очередной раз и, удерживая Марию, Андрей едва не повалился на пол.

– Третий отсек! – крикнул он Даниилу. Махнув рукой в ту сторону, где по его памяти должна была быть аптечка. – Пожалуйста… – прошептал он, не отпуская ее голову, – пожалуйста, будь со мной, пожалуйста, только потерпи.

* * *

Все стало ясно, когда вместо низкого гладкого потолка кабины корабля я увидела темные своды подземной лаборатории резиденции Диспенсеров. Лицо Константина было бледным и расплывчатым, до тех пор, пока он не наклонился ближе и в глазах не прояснилось.

– Как ты себя чувствуешь, danchi’?[46]

– Как всегда, – ответила Анна, а мне приходилось лишь наблюдать за всем, будучи запертой в ее голове. – В порядке, – хрипло отозвалась она. – Вроде бы в порядке.

В горле было сухо и горько, и, словно прочитав ее мысли, Константин в тот же момент протянул стакан воды.

– Сколько я была в отключке? – уточнила Анна, в мгновение опустошив тот до дна.

– Меньше, чем в прошлый раз.

– На сколько меньше?

– На три минуты, – послышался позади голос Вениамина.

Анна приподнялась на локтях и оглядела лабораторию с многочисленными испытательными креслами. Она старалась не смотреть на перекошенные лица застывших в них мертвецов, пока он шел к ней с другого конца помещения.

Вениамин выглядел обеспокоенным, но не больше чем обычно. Наверное, на его месте она бы тоже волновалась, окажись он в испытательном кресле. Анна бы никому не пожелала ощутить то, что она переживала каждый раз, когда тонкая игла с кровью Валентина Понтешен входила ей в кожу. Но неужели он всерьез полагал, что от его жалкого сочувствия ей становилось хоть немного легче?

Анна подумала, что даже не заметила, как ее жизнь превратилась в один бесконечно повторяющийся кошмар. Он изматывал ее, но больше не пугал. Она привыкла слышать, как истошные крики постепенно сливаются в один неразборчивый гул, привыкла чувствовать, как с кровью Валентина Понтешен по ее венам словно разливается лава, повисшие тела в креслах больше не наводили на нее ужас. Десять, неужели даже к такому можно привыкнуть?

– Три минуты? – Анна попыталась подтянуться на дрожащих от слабости руках, но они подогнулись, и она обессиленно рухнула в кресло. Я почувствовала, как ее сердце оборвалось вниз. – Три минуты – это ничтожно мало.

– Три минуты – это уже прогресс, – заметил Вениамин.

– Прогресс будет тогда, когда мои собственные силы перестанут убивать меня, – заключила Анна. – Или хотя бы тогда, когда, используя их, я буду оставаться в сознании.

Она вытянула руки, и ее взгляд задержался на багрово-желтых синяках на внутренних сторонах локтей. Тонкие паутины вен, выползающие из них, были похожи на молнии, расходящиеся вокруг грозовой тучи. Сколько раз Константин вводил ей кровь Валентина Понтешен? Анна давно сбилась со счета. Она почувствовала, как кузен мимолетно коснулся ее плеча. Константин этого, конечно же, не заметил. Как и всегда, он был увлечен, слишком недальновиден, слишком одержим и поглощен делом, чтобы увидеть даже то, что было у него под носом.

– Это вопрос времени, – согласился он. – То, что кровь Валентина Понтешен прижилась в тебе, – главный успех. Потеряй мы еще хоть пару лет, и, вероятно, не могли бы рассчитывать даже на это.

– Что значит «потеряй мы еще пару лет»?

– Мы испытали Гайя Антеро, – медленно ответил за него Вениамин.

– Племянника Самуэля? – уточнила Анна, снова попытавшись приподняться на локтях. – Ему всего десять.

– Да, – кривая улыбка Диспенсера могла даже показаться виноватой, не знай Анна его так хорошо. Ему не было дела ни до мальчишки, ни до его семьи, особенно когда они были так бесполезны. – Но это сработало.

– Мы этого не обсуждали, – прошептала Анна, – он еще ребенок…

– Антеро сами дали на это согласие, – пояснил Вениамин, – никто никого не принуждал.

– Ибрагим Антеро сгорел заживо у нас на глазах, и после этого вы решили вытащить в кресло его малолетнего племянника? Мы так не договаривались! – повторила Анна. Ее голос неожиданно приобрел звон и силу. – Мы условились, что не будем