Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

– Клаус мне обо всём уже рассказал. Но я буду рад вас послушать. – Он крепко сжал их ладони в своих и поднёс к своей груди. – Я ужасно переживал. Вы точно в порядке? Морганна? И Салем?

– Всё хорошо. Мы в безопасности. А Салем нас ждёт. – Она притянула второй рукой голову Кая и коснулась своим лбом его. – Всё хорошо.

Это окончательно успокоило короля, и тот просто кивнул. Приказав остальным отдохнуть, он пошёл с Хель. Эту забавную сцену от начала и до конца наблюдали Салем и Нишант с Мэри.

– Видишь ли… Кайран никогда не говорит с нами тремя на общем языке, когда мы одни. Только на варяжском. – Розберри взяла грушу и надкусила её. – Полжизни он пробыл на учёбе в Варяжье, а с Марго и Алом знаком ещё дольше.

– Он мог намеренно не говорить.

– Мог. Но это настолько глубокая привычка, что, сколько за ней ни следи, она всё равно выдаст себя: в маленьких словечках, в жестах, паузах. Король же на троне ни обронил ни одного варяжского слова.

– Ты выглядишь не очень удивлённой его приездом.

Чародейка рассмеялась и лишь загадочно улыбнулась.

– На то я и певчая птица, чтобы всё знать.

XX. Костры и искры

Человек увеличивает своё счастье в той мере, в какой он доставляет его другим.

И. Бентам

Клаус тихонько заглянул в детский домик. Среди сопящих макушек он сразу нашёл Ричарда и облегчённо выдохнул. Мальчик в порядке. Он подошёл ближе и присел на корточки к кроватке, после чего аккуратно погладил ребёнка по голове. Ричард немного заворочался, и из-под руки появилось заячье ухо. Берн улыбнулся – похоже, мальчику действительно понравился его подарок.

Когда птица принесла письмо от Альберта с рассказом об этом ребёнке, у Клауса сжалось сердце. По описанию малыш был очень похож на его родного сына: Ригель унаследовал от матери русые вьющиеся волосы, а от него самого – серые глаза, ставшие красными; он также был довольно застенчивым и скромным мальчиком, который обожал сидеть со взрослыми и слушать их разговоры. К сожалению, Ригель заболел и тихо умер в лечебнице, а Фрида не смогла пережить смерть единственного сына. Увы, больше детей она иметь не могла, а потому берегла мальчишку как зеницу ока. Но чем больше бережёшь, тем сильнее ранишься.

И Клаусу казалось, что эти три года мучений любимых будут длиться всё оставшееся время, но у духов на это были свои планы. Берн родился и вырос на юге Варяжья, в краю Бэлэг. Его семья, как и остальные в небольшой деревушке, верила Великому Зверю Земли – Змее Камажай. Она часто появлялась рядом с горами и, по легендам, приходилась невестой Великому Зверю Гор – соколу Вальгарду. Встретившись с ней, надо похвалить её красоту и попросить поделиться приданым, что прислал ей жених, а если ты заблудился, то ещё и указать путь. Если она была весела – осыпала людей самоцветами и провожала в нужную сторону, а ежели печальна, то просто обращалась змейкой и скрывалась. После гибели любимых Берн просил лишь одного: спокойствия для них в той жизни. Но, видимо, они тоже за него просили.

В противном же случае, как настолько похожий мальчик повстречался Альберту?

С ним самим Клаус познакомился, когда почти выпускался. Парнишка лет на восемь его младше, но настолько серьёзный, произвёл очень глубокое впечатление. Их связь укрепилась ещё и огромной любовью к музыке и стрельбе, не говоря уже о мальчишеских наставлениях. Будучи единственным ребёнком в семье, Берн быстро почувствовал особую тягу к младшему товарищу, братскую тягу. Хотелось его всему научить, показать и рассказать, доверить самое тайное. И как же приятно было следить за успехами Ала. Жизнь текла своим чередом, только лишь укрепляя их дружбу. Вскоре Клаус женился на хорошей девушке из булочной, на Фриде, у них появился ребёнок. Но это не мешало поддерживать отношения. Да и были они всегда рядом – только добежать от лагеря до Йорнорграда.

И когда Ригель и Фрида покинули его, помимо родителей, именно Альберт первым приехал и поддержал его. Сейчас, вспоминая ужас прошедших трёх лет, Клаус делил жизнь на до и после этого волшебного письма.

«Велли! – Альберт всегда приветствовал его как брата. – Надеюсь, прошлое письмо ты уже получил. Ещё раз поинтересуюсь твоим здоровьем: всё ли хорошо у тебя в теле? А на душе? Мы с Морганной уже прибыли в Милград, даже застали праздник. Но, к сожалению, его несколько омрачила работа. А вчера Анна принесла из леса мальчика. Ты знаешь, внешне он ужасно похож на Ригеля. У них даже смех одинаковый, и этот ребёнок так же спит с открытым ртом. Его мать – ведьма, заразившая его фантасмагорией, – пала от рук Морганны этой ночью. Мы должны будем привезти его в столицу. Я подумал, что ты мог бы стать ему хорошим тятей. Мальчик обладает магией, поэтому в любом случае мы попросим Салем его учить, но я бы хотел, чтобы ты заботился о нём. Он очень хороший ребёнок, а ты очень хороший тятя. С самыми тёплыми мыслями, Альберт».

Клаус, не раздумывая, отправил этой же птицей всего три слова:

«Я его заберу».

И вот теперь его маленький сын спал в тёплой кровати, как и полагалось ребёнку. Наверняка ещё и хорошенько поел. Северянин едой не обидит, а ребёнку и всё своё отдаст. Что же говорить про собственное дитя?

Клаус ещё раз осторожно провёл по волосам Ричарда и аккуратно поцеловал в макушку. И тут же разочарованно выдохнул – разбудил. Мальчик приподнялся, недовольно зажмурился и посмотрел на Клауса. Несколько секунд пытался что-то сообразить, но сон брал своё. Поэтому его бодрости хватило только на то, чтобы обнять Клауса, тихо шепнув «папа», и снова уснуть, но уже в его руках. И Берн не оттолкнул такого порыва – прижал к себе как можно крепче. Это его сын. Его.

Заглянувшая в детскую Мэриэль только покачала головой и поспешила уйти. Она уже показала гостевой дом сопровождающим короля и сейчас направилась к конюшням. Виктор, её отец, заботливо расчёсывал гриву своей любимицы лошади, второй рукой подкармливая яблоком. Он слегка прихрамывал, но это явно ему не мешало.

– Как вы добрались? – Мэри тихонько взяла ведро и набрала в него моркови, чтобы побаловать остальных животных.

– Хорошо, без передряг. – Мужчина повернулся к дочери