Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

и выдохнул. – Всё правда хорошо. Кайрана мы нашли сегодня утром около столицы. Твоя матушка любезно открыла нам фенестру неподалёку отсюда, но пришлось немного подождать, пока он не соберёт отряд для Венны. Она уже прислала птицу с ответом о том, что поможет. – Виктор снова вернулся к лошади. – Кто знает, что вытворит этот прохиндей самозванец? А Венна его уж за пояс-то заткнёт.

– А матушка ещё в обед прибыла. – Мэри осторожно села на лавочку для снаряжения и притихла.

– Правда? Я ждал Ханну к утру.

Мужчина отложил расчёску и внимательно осмотрел дочь.

– Риэ, что случилось? На тебе ни глаз, ни ушей нет. – Он сел рядом на пень. – Ты ранена?

Мэриэль помотала головой и, немного помолчав, всё же решилась:

– Я ужасно слаба по сравнению с другими. Какой толк от меня как от чародейки, если я не могу защищать своих близких? – Она покачала головой и обняла отца. – Вчера Нишант оказался ранен, и я не смогла ничего сделать. Моих сил едва хватило защитить нас с Ричардом и Морганну. Если бы я хоть на толику была сильнее… А так я ни меч держать не могу, ни колдовать. Стою ли я чего-то?

– Значит, ты просто не годишься в битву, – легко ответил Виктор. – Есть люди, которым дано быть воинами и теми, кто их поддерживает, а есть те, кому не дано. И это нормально. Так же, как и задавать подобные вопросы в твоём возрасте самой себе. Посуди сама: я покинул инквизицию, когда ранил ногу, но остался к ней близок как конюх. А что в этом такого? Я люблю лошадей, и они отвечают мне взаимностью.

Мужчина отстранился и погладил дочь по макушке.

– Дело вовсе не в твоей полезности или бесполезности, нет. Есть вещи, которые ты можешь делать, потому что тебе это дано, есть то, к чему ты себя принуждаешь, и оно получается. А есть то, чего ты не достигнешь, как бы сильно ни тянулась. – Виктор вдруг пропустил смешок. – Да и Дух с этим! Делай то, что получается у тебя лучше всего. Зачем же вредить себе тем, что даже удовольствия не принесёт?

– Незачем, – согласилась Мэриэль. – Спасибо.

– На то я и твой отец, чтобы дать хороший совет. – Он погладил дочь по спине. – Пойду уж я. Хочу немного поболтать с Ханной. Она же сейчас дома?

– Дома. – Мэри кивнула.

– Развейся, Риэ. Сегодня такая хорошая ночь. – Мужчина мягко подтолкнул её к костру. – Все свои. Значит, всё хорошо.

– Точно.

И к тому моменту, как Мэриэль вернулась к остальным, Салем уже что-то докладывала Каю. Тот выглядел довольно обеспокоенным, но сидел смирно и слушал свою советницу.

– И Аманда забрала её со словами, что отдаст завтра. Надо почитать её, чтобы понять некоторые моменты. Но мы можем порадоваться – без неё проклятые вряд ли смогут воплотить свой ритуал, участвуй в нём хоть двадцать верховных ведьм. – Чародейка вскинула нос, победно хмыкнув. – Хотя подобный томик ей показался знакомым. Лет тридцать назад к ней пришла ведьма с такой же книгой и попросила защиты. Вроде Мириан её звали. Мириан Фауль. Ведьма была молодой, видно, младшая из аббатства. Она совершила какое-то деяние, но решила исправить его и стащила из-под верховного носа гримуар. Кто-то посоветовал ей укрыться в Варяжье, так после отъезда никто и не слышал. Видно, она до Варяжья не доехала.

– И всё равно не понимаю, как она попала в наш семейный дом. – Нишант развёл руками.

Морганна сидела и просто смотрела в одну точку. Теперь всё, до чего она дошла в столице, стало более законченным, логичным. И всё равно не давало ей покоя.

«Мириан Хель никогда не было? Всегда была Мира Хель… А до неё Мириан Фауль? Мати была проклятой ведьмой, по словам Ингихильд. Но она всегда была ко всем добра и вежлива, учтива. Учила нас добру и состраданию. – Морганна сильнее нахмурилась. – Но в то же время она была всегда слегка печальна. Если она отошла от проклятых дел, значит, её гнело прошлое? А знал ли об этом тятя? А дядя? Если Ингихильд права, значит, наша мати вполне могла быть этой самой Мириан Фауль. Может, именно Марта Фаввара подсказала ей самое дальнее место, и мати смогла спрятаться? И потом, после смерти родителей, Марта забрала книгу и попыталась нас защитить? Но зачем нашей мати так вредить ведьмам? Что она такого сделала, что подобным искупила свою вину?»

– Морганна? – Нишант легко тронул её, и она дёрнула плечами. Кажется, она прослушала конец истории Салем. – Ты в порядке? Что-то случилось?

Ал повернулся к сестре.

– Всё хорошо. – Она помотала головой. – Просто такой день. Много чего навалилось. И я много переживала за вас с Каем. Всё хорошо. – Морганна постаралась сменить тему: – Вам не кажется, что сейчас мы собрались, как в старые деньки?

Она перевела взгляд на костёр. Во время их учёбы костёр был не только источником света и тепла, но и местом, где собирались воспоминания и эмоции. Когда все устраивались вокруг огня, его пылающие языки плясали в темноте вместе с людьми, создавая тёплый, уютный свет, который мягко освещал лица и весь остальной мир.

Тепло обдало кожу, проникло в самую густоту ночи, будто обнимая всех сидящих. Оно давало право расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Это тепло ощущалось сейчас намного острее, чем в былые холодные вечера, когда всё вокруг окутывали сугробы и метели. Звук потрескивающих дров вновь стал приятным фоном, уносящим мысли далеко от настоящей суеты. Периодически из верхушки вырывались искры и, как крохотные звёздочки, взлетали в небо.

Раньше, собравшись вокруг костра, все начинали делиться историями, смехом, мечтами. Этот уют всегда означал близость – люди становились ближе друг к другу, а в пламени закаляли сердца. В такие моменты всегда царила особая атмосфера доверия, понимания и нежности, где тепло переплеталось с душами.

Костер для севера – это не просто разведённый огонь, это то место, где каждый мог почувствовать себя частью чего-то большего, единого и многообразного. Стать зверем или древом, чем-то, что останется навсегда и одновременно сотрётся в веках.

– Да. – Кай глубоко вдохнул и вдруг наклонился к Салем. Что-то шепнув ей, он глянул на чародеек у реки и кивнул.

Розберри довольно заулыбалась и тут же стащила с пояса флейту.

– Мы встретились вновь, так отчего же не устроить праздник по этому замечательному поводу? Завтра ночью, в великий Чёрный Полдень, у проклятых не выйдет ритуала без гримуара, а значит, весь ужас закончился. Можем плясать хоть до упаду!

И она подскочила со своего места.