Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

– Ты открыто говоришь, как она тебе не нравится, но при этом очень заботишься о ней и её ребёнке.

– Это тот диссонанс, природу которого я понять не могу. Да и не хочу! – Альберт пожал плечами и слегка хохотнул. – Я люблю Салем. В каком-то роде она для меня такая же младшая сестра, как и Морганна. Просто более капризная. У нас не лучшие отношения, но… – Ал улыбнулся, снова подняв лицо к небу, – я не думаю, что это играет роль. Наша ругань уже давно дело привычки. Я бы сказал, ритуал. Но только дай ей возможность – и она выцарапает чужие глаза за нас с Анной. Нос-то Эфиану она прикусила.

– Да я бы ему и самомнение отрезала. – Голос чародейки раздался над их головами. Когда она успела подойти? – Во всяком случае, евнухи большие мужчины, чем он. Им, по крайней мере, хватает совести держать свои руки при себе. Кстати, разве не ты ему руку тогда сломал?

– Вывихнул. – Фаввара пристыженно опустил голову. – Это вышло случайно. Он подошёл сзади и закинул мне руку на плечо. Я подумал, что он пытается напасть на меня, и отбился.

– Жаль, что не специально. – Салем закатила глаза. – В любом случае я закончила и теперь желаю вам сладких снов.

Как только чародейка удалилась, Альберт сел и выдохнул, взяв Нишанта за руку.

– Послушай, я не против, если у вас с Морганной что-то сложится. Дело в другом. Долго моя сестра не проживёт. Максимум – в её распоряжении этот год. Я старался делать её счастливой каждый день всей её жизни. Если же ты сможешь сделать счастливыми её последние дни… – Он выдохнул и сунул что-то в руку Нишанту. – Что ж. Я буду тебе очень благодарен. Дружеский совет: время не бесконечно. Особенно у неё. Если дотянешь до талого снега… можешь просто опоздать.

Альберт похлопал мужчину по плечу и поднялся, разворачиваясь к домикам.

– А я бы хотел, чтобы ты успел.

XXI. Ветер перемен

Великая идея в дурной среде извращается в ряд нелепостей.

В.О. Ключевский

Морганна сидела на стуле, обняв его спинку, и тихонько следила глазами за песком в часах. Оставались считаные песчинки перед тем, как можно будет одеться и наконец-то идти спать. Из-за событий прошедших двух дней она не могла регулярно принимать лекарство, и это повлекло за собой некоторые последствия.

Ингредиент лекарства, которое позволяло больным чувствовать себя лучше, рос в Альфарии, у одного из самых древних мест поклонения Хель. Это была одноимённая трава с маленькими голубыми капельками и белыми прожилками. Её отваривали, толкли и добавляли сок в отвар, после чего обязательно смешивали с кровью того, кому предназначалось лечение. Будучи магическим, лекарство допускало и внутреннее, и наружное применение.

Часто фантасмагория, если не подкалывать отвар регулярно, могла вскрывать старые раны и заставлять их гнить или вызывать неприятные язвенные ямы, внутри заполненные желтоватой жидкостью и сгустками отмирающих тканей и крови. Но Морганне повезло. Ей надо было только обработать давний шрам и принять лекарство. Салем осторожно всё обработала, оставалось дать лечебной мази подышать и впитаться.

Хель старалась ни о чём не думать, но в голову нарочно лезли всякие неприятные мысли. Снова вспоминался Спекулус с его предсказанием. Не мог он быть прав. Она чувствует себя хорошо, а сегодня – так вообще чудесно. Ночь Чёрного Полудня уже завтра, и вряд ли что-то успеет произойти за это время. А если всё же произойдёт?

Во всяком случае, Морганне очень хотелось жить. Дышать и наслаждаться холодным воздухом Варяжья, снегом зимы и огнями бесконечной ночи Йоля. Хотелось вновь пуститься в общие хороводы и пляски учебного лагеря Йорнорграда, ждать приезда теней и драконов, а потом бежать с горящими хлопушками им навстречу.

Хотелось жить, а не существовать.

– Морганна, ты здесь? – Голос Нишанта снова выдернул из мыслей. Впрочем, никто против не был.

– Да, заходи.

Хель как раз встала за своей рубахой, когда он зашёл. Первое же, что бросилось ему в глаза, – огромный шрам, проходящий через всю спину Морганны, от левого плеча до правого бока. По рубцу можно было хорошо разглядеть и давность, и глубину ранения. Правда, уже в следующую секунду его скрыла одежда. У Морганны в целом было много шрамов – и на руках, и на ногах, парочку и на шее можно было бы найти, чего уж говорить о теле? Но таких огромных он не видел. Все те были последствиями тренировочных и боевых ранений, но где же надо было сражаться, чтобы получить такое? По удивлённо-обеспокоенному взгляду и молчанию Морганна быстро поняла, в чём дело.

– Извини, что тебе пришлось на это смотреть. Не самое приятное зрелище, соглашусь.

– О, нет, я задумался о другом. – Нишант сел на лавку рядом с ведром. – Откуда у тебя такой шрам?

Морганна вновь расположилась на стуле, опершись на его спинку передом.

– Ты помнишь коронацию Кая?

– Да. Вы с Альбертом были тогда назначены его Щитом и Мечом, а Салем стала советницей. – Фаввара на секунду задумался и кивнул сам себе. – Но последний день коронации я не застал. Знаю только, что на Кайрана напали.

– Верно. Невеста Кая ещё с тех пор чародейка, дочь Аманды Рэй – Астра. Я виделась с ней пару раз. Разумеется, приближённые Кая тоже о ней знают, и проклятым очень не понравилось, когда велли отверг предложение породниться с ведьмами из правящих аббатств Мурто, Фовзен и Ганказ. Поэтому они попытались убить Кая. Прямо во время поздравлений на него кинулась с мечом «невеста» из Фовзен и попыталась рассечь грудь. – Морганна опустила голову. Шрам неприятно заныл. – Я даже не думала. Не успела. Помню её лицо перед глазами, а в следующую секунду Кайран уже с Алом, который отталкивает его к Салем, чтобы та вывела его из дворца. Потом только темнота в глазах. Альберт говорил, что после падения я развернулась и ответила ей, пару минут сражалась и всё-таки упала. Меня вынесли посреди боя два солдата и сразу отправили в лазарет. Когда я пришла в себя, у меня еле работала левая рука и очень болела спина. Кай просидел со мной всё то время и… Знаешь, в детстве я всегда ему говорила о том, чтобы он не стеснялся передо мной плакать, ведь я – его друг, конна по духу. Но… никогда я не видела, чтобы он так рыдал. Это был первый и последний раз.

– Но разве вы не