Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля

Мне плевать, больно Рори или нет.

– Кто еще знает, что ты тут?! Дядя знает? Он знает? Отвечай, глупая!

Убираю руку меньше чем через несколько секунд, не решив для себя, хочу ли я вообще слышать этот мерзкий голосок.

Я трясу ее так сильно, что она может только давиться рыданиями. Внезапно Гу очень осторожно отодвигает меня в сторону от Рори. Я поднимаю на нее непонимающий взгляд. Сталкиваюсь с ее осуждающим. Она берет рыдающую Рори в ладони.

Дура Рори, только что всхлипывавшая в моих руках, до обидного быстро успокаивается в ее.

* * *

Вы когда-нибудь думали о том, что Джек, по сути, был прав?

Великаны не должны пересекаться с людьми, не должны существовать с ними в одном мире. В своем – пожалуйста, сколько угодно. Но в нашем – нормальном, человеческом, – ни за что!

Мои зубы, кажется, вот-вот раскрошатся, когда я бегу из леса. Нет, не по той причине, по какой вы могли бы подумать. Не чтобы убраться оттуда, бросив там Рори, и никогда больше не возвращаться, вовсе нет!

Это все – чертова Гу. Она успокоила Рори, а потом сказала, что я ведь такой хороший мальчик, я точно могу что-то придумать. Потому что моя дурная Рори со страху выложила ей все. Она, видите ли, проснулась, поняла, что меня нет, испугалась и бросилась осматривать весь дом. Затем побежала на улицу. А там уже сквозь туман увидела, как я направляюсь в лес по спинам великанов.

Сейчас-то тумана уже нет. Солнце светит точно проклятое, создавая вокруг настоящее пекло, но хотя бы кости скелетов перестали быть мокрыми и скользкими.

Проблема в другом. В том, что Рори рассказала Гу самое главное – что дядя скоро будет здесь.

Мне очень быстро пришлось придумывать, как, во-первых, обойти тему, что я ему это предложил, а во-вторых, не позволить дяде убить Гу. Хотя, знаете, вообще-то, я думаю, что она совсем немного, но заслуживает этого.

Ну, смерти.

Она променяла меня на великанского ребенка у себя в животе, а теперь так ласкает мою дурацкую, бесполезную Рори, что, кажется, та вот-вот начнет любить ее даже больше, чем меня. Надеюсь, это пока не произошло.

Обратно по скелетам я перебираюсь быстрее, чем туда. Чуть не срываюсь один раз в ту самую страшную ловушку с черными зубьями и думаю – как же Рори прошла одна? Это опасно и страшно. Вероятно, я часто ее недооценивал. Она у меня на самом деле такая ловкая и смелая – моя Рори. Пока плакала, сидя на коленях Гу, пожаловалась, что чуть не провалилась одному из великанов в рот. Тому, который лежит прямо у края леса. Молу.

Но не провалилась же, думаю я. Ловкая. Может, и будет от нее толк. От моей Рори.

Мы вместе с ней и Гу сбежим. Да, именно так мы и поступим.

Я бросаюсь в подвал-мастерскую как можно быстрее. Мимо комнаты дяди прохожу тихо – дверь закрыта, а значит, он все еще спит.

Два пистолета с болтами я рассовываю себе в карманы куртки. Очень странно – их было всего пять. Мне всегда казалось, что больше. Остальные складываю в полиэтиленовый пакет, который уже через десять минут валяется на краю поля. На дне одной из ям с кольями.

– Прости. Знаешь, Гу такая дура… Уверен, она заделала ребенка от этого дурацкого Мола… – бубню я, вновь взбираясь наверх по ребрам Торна. – Но ты тоже врал мне. Про грозу.

Перепрыгиваю на соседний скелет. Поджимаю губы и оборачиваюсь. Череп Торна смотрит на меня пустыми грустными глазницами. И мне тоже становится грустно, потому что это несправедливо – то, что я должен сделать.

Я достаю из кармана зажигалку, тоже стащенную из мастерской.

Путь в лес – только по спинам великанов. А я не могу допустить, чтобы дядя прошел.

– Прости, – повторяю я. Кручу колесико зажигалки. Огонь вспыхивает. Я подношу его к грязным, а когда-то рыжим волосам Торна и поджигаю.

Скоро огонь перекинется и на другие скелеты. Дорога в один конец.

Дышать рядом с трупом Мола уже невозможно. Я не смотрю ему в рот специально, но вижу, как распухает его язык и как в нем копошатся личинки. Понятно, почему Рори боялась туда упасть.

Спрыгиваю с его тела побыстрее, и в этот момент в лесу что-то громко клацает. Я затаиваю дыхание. Так клацают только пистолеты и ловушки – то, чего в лесу быть не должно. Никогда не было. Никто не устанавливал. Я это точно знаю.

Бросаюсь туда, царапаясь о ветки. Дядя и там поставил ловушки? Когда успел? Гу попала в одну из них? Что-то случилось с моей Рори? С Рори, которая так сильно любит только меня?

Я бегу быстро, спотыкаясь о корни и на ходу доставая один из пистолетов. Заряжаю его неумело, дрожащими пальцами, чтобы вскинуть в тот момент, когда среди деревьев вижу макушку Гу.

Она сидит на коленях, шаря руками по земле. Дядя стоит напротив, целясь из пистолета ей в голову. В ладонях у Гу – разорванное на две части тело Рори. Руки в стороны, органы наружу.

* * *

Вы когда-нибудь слышали историю про Джека и бобовый стебель? Уверен, что да.

А думали ли вы о том, что случилось с Великаншей, когда ее муж погиб, сорвавшись вниз?

Я вот думаю об этом постоянно, а теперь готов дать вам ответ – она умерла. Она нашла способ спуститься вниз, а потом убила человеческого ребенка. Маленькую, невинную девочку. А потом Джек убил ее саму. И вот это было справедливо.

Я не думаю – стреляю Гу прямо в огромный живот, пока по моим щекам катятся слезы. Она падает, взвыв от боли, дергается пару секунд, пока дядя не всаживает второй болт ей прямо в лоб. После – тут же бросается ко мне.

Я хочу подбежать к Рори, к той части, где у нее голова, к той части, откуда свисают кишки, но вместо этого накатывает тошнота, и меня рвет прямо в траву.

– Я шел за вами, – хрипло тараторит дядя дрожащим голосом, хлопая меня по спине, – подумал, решили сами поохотиться, дети ведь… А она взяла… Это отродье взяло и нашу Рори…

– Мою Рори, – зло шиплю я, пока из глаз льются горячие слезы.

Потому что Рори действительно была моей. Потому что Рори любила меня больше всех на свете. Я падаю на колени и подползаю к ней. Тяну руку, чтобы провести ладонью, прикрывая ее большие, а