Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

означать, что у него и правда нет сердца, что бы там баба Яга ни говорила. А если согласится… Я не была уверена, что искренне хочу этого, потому что тогда мне придётся пересмотреть свою страшную обиду, а я не была к тому готова.

Кощей так и не обернулся, не взглянул на меня. Он смотрел вперёд, туда, где таял след Белого Змея.

— Что же, — произнёс он наконец, — пусть будет по-твоему. Царевны смогут сами сражаться за себя.

Сердце пропустило удар. Желудок скрутило от волнения, и оказалось, что ладони стали горячими и влажными. Кощей так и не тронулся с места.

Я вернулась в терем первая, не дожидаясь его.

* * *

Он стоял у окна. Свет очерчивал благородный профиль, нос с горбинкой и красивую линию шеи с острым кадыком. Костюм-тройка сидел так, как может сидеть только одежда, пошитая на заказ. Манжеты сорочки схватывали запонки, драгоценные, но не вычурные. В поверхности идеально начищенных туфель отражались огоньки свечей.

Когда я вошла в горницу, он ещё некоторое время смотрел в окно, будто там происходило что-то интересное, а я щипала себя за руку в надежде, что это сон. Ну откуда бы в тереме Кощея взяться мужчине в дорогом костюме?

Наконец он заметил меня и повернулся.

— Василиса Петровна, добрый день, — он слегка наклонил голову, и на лоб упали темные пряди. — Рад с вами познакомиться лично.

Я нервно сглотнула.

— А вас зовут?..

— О, простите мне мою грубость! Эстен, — он протянул руку. — Руководитель канцелярии переселения душ. Вы знаете мою стажёрку, Фэйрлайт.

Рукопожатие было крепким, мужским, родом из понятного мне мира, и от этого стало легче. Но сам факт нахождения в горнице Эстена никак не укладывался в голове.

— Отличный костюм. Вам очень идёт.

Эстен искренне улыбнулся, и оказалось, что у него очаровательная улыбка.

— Спасибо. Душам редко есть дело до агентов Смерти, и на костюм мало кто обращает внимание. Пошит лично Джорджо Армани, — он одёрнул рукав пиджака. — В том, чтобы быть по ту сторону жизни, есть свои плюсы. Пройдемся?

Эстен предложил локоть, и я без зазрения совести уцепилась за него. Мы шли через анфиладу горниц, словна пара бояр, осматривающих владения. Из-за угла появился Кривель. Он шагал, напевая что-то под нос, обломок его рога сверкал золотой каёмкой — подарок Кощея. Я вся сжалась, предчувствуя вопросы, но морок прошёл мимо нас, не заметив.

— Я вернулся с задания и обнаружил у себя в отделе интересное дело, — начал Эстен. — Некой Василисы Петровны Король, погибшей в автокатастрофе. При попытке отправить её по лунной дорожке, как и было написано в анкете, моя стажёрка столкнулась со сложностью: у этой души был давний контракт, по которому она должна была вернуться в десятый век, да ещё и в параллельный мир. Вот так задачка, как считаете?

— Крайне нетривиальная задача, — согласилась я. Возврат к моему привычному поведению рядом с Эстеном был быстрым и легким, словно я никуда и не исчезала из Москвы. — Это всё потому, что документооборот правильно не ведётся. Вы не думали сменить секретаря?

— Есть такие мысли. У вас случайно ни один знакомый толковый секретарь недавно не умирал?

Эстен улыбнулся, и я понимающе улыбнулась в ответ. Мы прошли сквозь сени, где кикиморы оттирали слизь со стен, и свернули на северную сторону терема.

— По всему выходила страшная ошибка. Душа вместо того, чтобы отправиться на вечный покой, угодила по недосмотру во временную петлю, — продолжил он. — Фэйрлайт получила выговор и сейчас отрабатывает его в Архиве.

— Бедная. Она мне понравилась.

— Ничего, ей будет полезно, — строго ответил Эстен. — Но вы все эти обстоятельства и так знаете, и я бы не стал вам всё это повторять, если бы не одно но. Это не было ошибкой. Вы, то есть Василиса Прекрасная, которая одновременно была вашей прародительницей, заключила договор со Смертью под присмотром некого ведуна Всемира из Тёмного леса. По условиям договора, если её (или ваш — с этими петлями вечно путаница) потомок умирает не от старости, он перерождается в теле Василисы.

Это тоже не было для меня новостью, и я пока не осознала весь масштаб проблемы, которую пытался до меня донести Эстен, поэтому я только отшутилась:

— Не самые удачные условия договора. А если это мужчина? Маленький ребёнок?

— Действительно, вы заключили договор с крайне непродуманными условиями. Но это не имеет значения, верно? Насколько я понял из отчёта, идея оказаться во временной петле вам не понравилась, и вы настаивали на смерти, — Эстен остановился напротив меня, и сердце моё болезненно сжалось от тревожного предчувствия. — Поэтому с легким сердцем могу поздравить вас, Василиса Петровна. Ваше заключение здесь окончено. Сегодня истекает последний день, когда можно было бы перезаключить этот опрометчивый договор и запустить петлю заново. В полночь я приду за вами и провожу к вашей лунной тропе.

Последние его слова потонули в шуме, я едва слышала их. Кажется, я пошатнулась, а может, накренилась сама горница, и лунный луч, лежаший полосой на полу, потёк золотым сиропом. Я сделала несколько неуверенных шагов до окна, вцепилась руками в подоконник. Там, во дворе, шёл снег, и грязные волны земли и глины, что поднимали ноги и копыта день назад, покрывало нежное кружево.

— Я пришёл вас предупредить лично, потому что ваша ситуация исключительная. Она стала последствием нашего непрофессионализма, — говорил Эстен за моей спиной. — Я искренне приношу извинения. И в качестве компенсации предлагаю вам возможность закончить все дела и попрощаться.

Желудок болезненно сжался, к горлу подступила тошнота.

Попрощаться.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Всемир из Тёмного леса. Сейчас было чуть больше девяти утра, а это значило, что в моём распоряжении было более двенадцати часов, чтобы всё вернуть на круги своя. «На петли», — мелькнуло в голове. Надо было только уточнить, сработает ли это.

— Эстен… — я обернулась, чтобы спросить.

Эстена в комнате не было.

* * *

Я не помнила, как дошла до своей светлицы, только обнаружила себя сидящей на краю кровати. Пальцы сжимали край одеяла, глаза уставились в одну точку, а в голове было пусто.

«Двенадцать часов».

Я встала, подошла к окну. За ним всё было как всегда: первый снег, лес, далёкие костры у озера, где мороки сжигали вилы и копья. Нормальная жизнь, которая принадлежала мне.

«Если я ничего не сделаю, этой жизни не станет».

Мысль пришла откуда-то со стороны, чужая, словно кто на ухо шепнул. Я провела пальцем по запотевшему стеклу, оставляя полосу.

«Смерть. Покой. Ничто».

Я прислонилась