Песнь Перна - Энн Маккефри

И он взмахнул рукой, задавая темп.

Не сводя с него глаз, Менолли заиграла, стараясь не кивать: Петирон терпеть не мог музыкантов, которые при игре раскачиваются в такт. Старательно следуя заданному темпу, она играла один аккорд за другим и вдруг увидела, что Одива так и пожирает ее взглядом, да и Пона с подружками примолкли и не спускают с нее глаз.

– Теперь повтори, используя обычную аппликатуру, – велел Талмор и встал рядом с Менолли, пристально глядя на ее пальцы.

Менолли сыграла. Он молча кивнул головой и, окинув ее непроницаемым взглядом, вернулся к Поне и велел попробовать еще раз, в более медленном темпе. С третьего раза Поне удалось исполнить упражнение вполне сносно, и она с облегчением улыбнулась.

Талмор задал им новую последовательность арпеджио, а потом достал большой свиток кожи с нотами музыкальной пьесы. Менолли пришла в восторг – музыка оказалась незнакомой. Петирон, по его собственным словам, был арфистом-учителем, а не исполнителем, и, хотя девочка назубок выучила те немногие партитуры, которые у него были, новых он никогда даже не пытался достать. Да и зачем? Морской лорд-холдер предпочитал петь сам, а не слушать других. Правда, Петирон рассказывал, что в больших холдах лорды любят послушать музыку во время обеда и по вечерам, когда гостей занимают не песнями, а беседами.

А пьеса-то совсем не трудная, поняла Менолли, просматривая ноты, и беззвучно попробовала взять пару аккордов, которые при смене тональности могли представить некоторую сложность.

– Ну что ж, Одива, давай послушаем, что у тебя получится, – сказал Талмор, ободряюще улыбаясь девочке.

К недоумению Менолли, Одива испуганно сжалась, явно неуверенная в своих силах. Наконец она начала перебирать струны, кивая головой и отбивая ногой такт, причем гораздо медленнее, чем того требовал темп пьесы. Менолли не знала, что и думать. Может быть, Одива только недавно начала учиться? Если так, то она уже обогнала Бриалу – та даже ноты читает с трудом.

Талмор велел Бриале сесть за стол и переписать ноты, чтобы упражняться дома. Пона оказалась не лучше двух предыдущих учениц. Правда, эта белокурая девочка с хитрым личиком играла хотя бы в приличном темпе, но слишком шумно и со множеством ошибок. Когда наконец настал черед Менолли, ее уже тошнило от бездарной игры учениц.

– Менолли, – вызвал Талмор со вздохом, выдававшим тоску и усталость.

Какое же это счастье – сыграть музыку так, чтобы она звучала! Менолли и сама не заметила, как увеличила темп и кое-где приукрасила аккорды собственными вариациями.

Талмор долго молча смотрел на нее. Потом поморгал и, сложив губы трубочкой, протяжно выдохнул:

– Так ты уже видела эту вещь раньше?

– Нет, что вы. У нас в Полукруглом нот почти не было. Красивая музыка!

– Ты хочешь сказать, что играла ее без подготовки?

Внезапно Менолли поняла, что она наделала: теперь игра других девочек выглядит просто беспомощной… Она остро ощущала их ледяное молчание и враждебные взгляды. Но не играть в полную силу – нет, это нечестно, никогда она таким не занималась и не будет! Менолли запоздало сообразила, как можно было избежать неприятностей: кое-где сбиться под предлогом больной руки, взять два-три неверных аккорда. Но она не могла отказать себе в удовольствии: после их неумелого треньканья исполнить музыку так, как она того заслуживает.

– Просто я оказалась последней, – попыталась она как-то исправить дело, – у меня было больше времени, чтобы познакомиться с нотами и поучиться… – Она чуть не ляпнула: на чужих ошибках.

– Я так и понял, – перебил ее Талмор, да так поспешно, что Менолли даже подумала: «Неужели он угадал, что я собиралась сказать?» – Кто тебя послал в этот класс? – с непонятным раздражением обратился он к ней. – Я подумал…

Тут его отвлек чей-то смешок, и он грозно обвел взглядом разом притихших девочек.

– Какой-то подмастерье.

– Кто именно?

– Не знаю. Я была во дворе, а он проходил мимо и спросил, почему я не на занятиях. А потом велел мне идти сюда.

Талмор поскреб подбородок.

– Теперь уже, пожалуй, поздновато, но я все равно выясню. – Он повернулся к остальным девочкам. – А теперь давайте сыграем…

Но они выжидательно смотрели на дверь, и ему пришлось прерваться.

– Что тебе, Сибелл?

Менолли обернулась посмотреть на человека, которому предназначалось второе яйцо огненной ящерицы. Сибелл оказался стройным русоволосым юношей на полголовы выше ее самой; на загорелом лице блестели живые светло-карие глаза. Одет он был в коричневую куртку с выцветшей нашивкой ученика арфиста, полускрытой складками рукава.

– Мне нужна Менолли, – сказал он, в упор разглядывая девочку.

– Я так и знал, что за ней должны прийти. Кто-то по ошибке направил ее ко мне, – недовольно проговорил Талмор и жестом велел Менолли следовать за Сибеллом.

Она слезла с табурета. Замешкалась, не зная, брать ли с собой гитару, потом вопросительно взглянула на Сибелла.

– Сейчас она тебе не понадобится, – сказал он, и Менолли бережно положила инструмент на полку.

Она чувствовала, что девочки не спускают с нее глаз, знала, что Талмор выжидает, пока она уйдет, чтобы продолжить урок, и поэтому вздохнула с облегчением, когда за ней закрылась дверь.

– А где мне полагалось быть? – спросила она, но Сибелл лишь махнул в сторону лестницы.

– Разве тебе никто не передал?

Он внимательно следил за выражением ее лица, но по его невозмутимому виду было непонятно, что у него на уме.

– Никто.

– Ты ведь сегодня завтракала у Данки?

– Да…

Менолли с горечью вспомнила тягостную трапезу. Вдруг, заподозрив неладное, она недоверчиво взглянула на юношу:

– Нет, не может быть! Не могла же она нарочно…

Сибелл молча кивнул, в его карих глазах девочка прочитала сочувствие и понимание.

– А ты не знала, что нужно было прийти ко мне и спросить…

– К тебе? – (Ой, кажется, Пьемур что-то говорил о том, что Сибелла недавно произвели в подмастерья…) – То есть, прости, господин…

Юноша добродушно улыбнулся:

– Что ж, наверное, по правилам полагается, чтобы простые ученики именовали меня «господином», но арфисты, в отличие от других цехов, не стишком строги в соблюдении формальностей. Здесь по традиции старший из подмастерьев своего мастера отвечает за его младшего ученика. Так что за тебя отвечаю я. По крайней мере, пока я нахожусь в Доме и отдыхаю от своих странствий: ведь все мы – странствующие подмастерья. Вчера мне не удалось тебя повидать, а сегодня утром… ты не пришла к мастеру Домеку, а он тебя ждал.

– Нет!

Менолли чуть не заплакала от досады.

– Только не мастер Домек!

Его гнева остерегается даже Пьемур.

– Что, мастер Домек был очень… недоволен?

– Сказать по правде, очень. Но