Пока цветёт Сакура - Алекс Крэйтон

Ты ответил как человек, который не только получил удовольствие, но и сумел его оценить. Это редкость среди чужеземцев. Многие из тех, кто приезжает сюда с юга, видят в наших женщинах лишь игрушку для утоления похоти, не замечая ни их ума, ни их души. Ты же, судя по твоим словам, понял большее. Я рад, что мой выбор был верен.

Он сделал короткую паузу, взял со столика чашку с чаем и протянул её Дмитрию. Тот помня про ритуал, двумя руками принял её поклонившись и замер ожидая пока Сигэнорри не отпил первым из своей чашки и только потом сделал маленький глоток из своей и поставил её на место.

Даймё позволил себе ещё одну лёгкую усмешку и взмахнув веером удовлетворённо произне́с:

— Этот священник Феррейра я вижу оказал на тебя хорошее влияние. Ты уже не похож на белого варвара-чужестранца каким был, когда море выбросило тебя на берег, ты многому научился за это время и это похвально. Я доволен, что принял тогда решение сохранить тебе жизнь и дать возможность показать себя, как ремесленнику. Сейчас ты становишься всё больше похож на японца. Твой японский не безупречен, но теперь мы можем общаться почти без переводчика, а твои манеры поведения улучшаются день ото дня. Теперь, когда ты отдохнул и набрался сил, нам предстоит нелёгкий путь до Эдо. Там, при дворе сёгуна, тебя будут рассматривать с куда большим любопытством, чем здесь, в провинции. Будь готов к вопросам, к пристальным взглядам, к тому, что о тебе могут судить по первому впечатлению. Но помни: ты — мой человек, ты носишь мой знак, и потому любое неуважение к тебе будет неуважением ко мне. Держись с достоинством, но без гордыни — и ты сможешь многого добиться при дворе.

Дмитрий снова поклонился, благодаря за совет, и, получив разрешение удалиться, вернулся к своей лошади, где его уже ждал Феррейра.

Оставшуюся часть дня они ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Дорога петляла между холмов, открывая то виды на далёкие горные цепи, то на прибрежные равнины, где белели паруса рыбацких лодок. Только к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые, медовые тона, Феррейра, подъехав ближе, заговорил, понизив голос так, чтобы его слышал только Дмитрий:

— Ты, наверное, догадываешься, что подобный подарок, как тот вечер с той куртизанкой, стоит немалых денег. И я хочу, чтобы ты знал, сколько именно заплатил за тебя Сигэнори-сама, чтобы ты мог оценить всю щедрость этого жеста и не тратил эти деньги попусту, если когда-нибудь окажешься в подобном положении сам.

Дмитрий удивлённо поднял брови. Он, конечно, предполагал, что услуги куртизанки высшего ранга не дёшевы, но конкретная цифра была для него такой же загадкой, как и всё, что касалось здешней экономики.

— В этом мире, Дзимитори, — продолжал священник, — плата за подобные услуги редко измеряется деньгами в привычном для нас смысле. Здесь в ходу рис, шёлк, серебро, а иногда и земельные наделы. Но в данном случае Сигэнори-сама расплатился серебряными монетами — моммэ. Один моммэ равен примерно трём с половиной золотым риё, а риё, в свою очередь, — это монета, на которую можно было купить около ста восьмидесяти килограммов риса. Стоимость вечера с таю зависит от её статуса, от места, от длительности встречи и от того, какие дополнительные услуги она предлагает.—Феррейра помедлил, словно собираясь с духом.— Обычно таю такого уровня берут от десяти до двадцати моммэ за вечер. Но Умэдзоно — одна из самых знаменитых в этом городе, и её услуги ценятся дороже. Когда мама-сан, хозяйка агэя, узнала, что клиентом будет белый варвар из далёких северных земель, она, по слухам, была сначала удивлена, а потом, смекнув, что подобная редкость требует особого подхода, взвинтила цену вдвое. Она потребовала пятьдесят моммэ за одну ночь.

Дмитрий присвистнул сквозь зубы, чем вызвал лёгкую усмешку священника.

— Пятьдесят моммэ, — повторил он, пытаясь осмыслить эту цифру. — И сколько это в переводе на наш, европейский счёт?

— Приблизительно, — ответил Феррейра, — это цена хорошего боевого коня или нескольких десятков кусков шёлка высшего качества. Для простого крестьянина это сумма, которую он не заработает за всю свою жизнь. Даже для зажиточного самурая это не пустяк.

— И даймё согласился?

— Не сразу, — признался священник. — Он долго торговался с мама-сан, и в конце концов цену удалось сбить до полуторной, то есть до тридцати пяти моммэ. Но и это, как ты понимаешь, огромные деньги. Сигэнори-сама заплатил их не потому, что ему не жаль серебра, а потому что хотел показать тебе, насколько высоко он ценит твою работу и твою верность. И поверь мне, Дзимитори, он не делает подобных жестов просто так. Он вкладывает в тебя не только деньги, но и своё доверие — а это в здешнем мире дороже любого серебра.

Дмитрий долго молчал, обдумывая услышанное. Он чувствовал странную смесь благодарности и лёгкой неловкости от того, что на его удовольствие были потрачены такие средства. Мысль о том, что его ночь с Умэдзоно стоила столько же, сколько боевой конь, казалась ему почти абсурдной, но в то же время она показывала, насколько далеко он ушёл от своей прежней жизни, где самые дорогие вещи, которые он мог себе позволить, — это новый инструмент или редкая порода дерева.

— Я не знаю, как мне благодарить Сигэнори-сама, — сказал он наконец. — Такая щедрость выходит далеко за рамки того, что я мог бы ожидать.

— Ты уже отблагодарил его, — возразил Феррейра. — Своей работой, своими укреплениями, тем, что остался жив после нападения и продолжил строить дальше. В этом мире верность и труд ценятся выше золота, Дзимитори. Запомни это.

Дорога до Эдо заняла ещё почти пять дней, в течение которых кортеж миновал несколько крупных городов и множество небольших деревушек. Каждый новый отрезок пути приносил свои впечатления.

Однажды, на перевале, они встретили процессию другого даймё — того самого, чьи земли граничили с владениями Сигэнорри на востоке. Тот, узнав, что в свите Сакакибары находится чужеземец, о котором уже ходили слухи, потребовал, чтобы его представили. Дмитрий выдержал короткую беседу с этим вельможей, который с плохо скрываемым любопытством рассматривал его рост, цвет волос и непривычный разрез глаз. Вопросы были предсказуемы: откуда ты родом? Правда ли, что там, на севере, зимы длятся полгода? Правда ли, что у вас вместо домов — землянки, а в пищу идёт