Петербургский врач 9 - Михаил Воронцов

Аня стояла в дверях столовой с конвертом в руках. Большой, серый, с угловым штампом Главного управления Российского общества Красного Креста. Я вскрыл его тут же.

Внутри лежала одна бумага, на хорошем бланке. Главное управление извещало бывшего зауряд-врача Общества Дмитриева, что всемилостивейшее пожалование ему ордена Святой Анны второй степени, согласно статуту орденов, дает ему право на личное дворянство. Для удостоверения в этих правах ему надлежит явиться в канцелярию Главного управления за выпиской из послужного списка и удостоверением о времени службы. За выдачей же отдельного свидетельства о личном дворянстве он может обратиться в Департамент Герольдии Правительствующего сената, куда и следует представить означенные документы. Подпись управляющего делами.

Я прочел это вслух. Семён стоял в дверях и слушал, не уходя.

— Полезная, наверное, штука, — сказал я и положил бумагу на стол. — Личный дворянин. Хотя, конечно, куда мне до супруги с ее графским титулом.

Я сказал это как шутку. Аня не улыбнулась.

— Значит, так. Ты меня по-прежнему считаешь графской дочкой.

— Аня…

— Нет, скажи. Считаешь? Правда, считаешь?

— Не считаю. Прости. Глупая шутка, дурацкая. Я не то хотел сказать.

Она молчала, и я не знал, что еще сказать. Потом она села за стол и потерла виски.

— Прости ты меня. Не понимаю, что на меня нашло. — Она махнула рукой. — Обедать давай.

После обеда я разложил на столе в кабинете все, что у меня было. Паспортная книжка. Метрическое свидетельство о рождении, старое, на пожелтевшем листе, с печатью консистории. Орденская грамота Святого Станислава третьей степени. Орденская грамота Святой Анны второй степени с мечами. Копия высочайшего указа о пожаловании, та, что выдали вместе с грамотами на Инженерной. Выписка из приказа об увольнении из Красного Креста, полученная в первые дни после приезда. Все это я сложил в портфель.

— Ты сегодня в лечебницу не вернешься? — спросила Аня.

— Вернусь на пять минут. Отпрошусь и поеду. Сначала Инженерная, потом Сенат. Если сегодня не сделать, потом опять будет некогда.

Беликов, когда я сказал ему, зачем отпрашиваюсь, кивнул раньше, чем я договорил.

— Езжайте. Дворянство, даже личное, многое упрощает. Это удобно. Меньше вопросов в каждой канцелярии. — Он посмотрел на портфель. — И в институте, между прочим, тоже. Просить за жену дворянина и просить за жену мещанина это разные прошения, хоть и слова в них одни.

На Инженерной у четвертого дома по-прежнему разгружали фургоны, и по-прежнему кто-то требовал освободить проезд. Женщин в черном в коридоре стало меньше.

В отделе личного состава сидел тот же молодой чиновник в застегнутом вицмундире. Он узнал меня.

— Извещение получили. Хорошо. Сейчас.

Затем принес из соседней комнаты мое личное дело. Тонкая папка с тесемками. Приказ о зачислении, предписания, приказ по харбинскому госпиталю и еще несколько бумаг. Он выкладывал их на стол, сверялся с журналом и писал. Писал он быстро, чисто, без помарок, и я подумал, что за день таких, как я, через него проходит с десяток.

Через полчаса передо мной лежали четыре бумаги.

Заверенная выписка из послужного списка: зачислен тогда-то зауряд-врачом, направлен в распоряжение главноуполномоченного, состоял врачом отряда, затем ординатором Харбинского сводного эвакуационного госпиталя, заведовал вторым хирургическим отделением, уволен тогда-то по домашним обстоятельствам.

Затем я принялся писать. В Правительствующий сенат, в Департамент Герольдии, прошение бывшего зауряд-врача Российского общества Красного Креста Вадима Александровича Дмитриева. Вследствие всемилостивейшего пожалования мне ордена Святой Анны второй степени с мечами прошу пожаловать мне права личного дворянства и выдать установленное свидетельство, а то как-то несерьезно.

Обманываю. Про «несерьезность» я писать не стал.

Он прочел, перевернул лист ко мне и постучал ногтем по слову «пожаловать».

— Вот этого не надо. Вам уже пожаловали. Орден. А дворянство из ордена вытекает само, по статуту, его никто не жалует, оно уже ваше. Просить надо не о пожаловании, а об удостоверении. Иначе в Герольдии решат, что вы сами не понимаете, чего просите, и вернут прошение.

Я перечеркнул, взял второй лист, заплатил за него тоже и переписал. Прошу удостоверить приобретенные мною права личного дворянства и выдать установленное свидетельство. Он прочел еще раз и кивнул.

— Приложения перечислите на обороте, по пунктам. Подлинники вам вернут, копии оставят. Идите сегодня, у них прием до четырех.

Было без четверти два. Я взял извозчика до Сенатской.

Здание Сената: желтое, длинное, с колоннами, с аркой над Галерной, и за аркой второе такое же, Синод. Парадный вход был не для просителей, и извозчик, не спрашивая, подвез меня к другому, со двора, где над дверью висела казенная дощечка с перечнем департаментов.

Швейцар в ливрее с орлами спросил, к какому департаменту.

— Герольдии.

— По какому делу?

— О правах личного дворянства.

Он показал рукой в коридор: прямо, потом налево, вторая дверь, канцелярия, там скажут.

Коридор был длинный, с высокими окнами на одну сторону и с дверями на другую, и вдоль стены на скамьях сидели просители. Их было человек пятнадцать. Старик в отставном мундире с папкой, перевязанной черной лентой. Дама в трауре с двумя мальчиками, у которой на коленях лежал свернутый в трубку лист, судя по толщине, родословная. Господин в хорошем пальто и с очень плохим настроением, который каждые пять минут вставал, подходил к двери и садился обратно. Двое молодых людей, похожих на братьев, с одинаковыми портфелями. Все ждали. Никто не разговаривал.

Я сел с краю. Ждать пришлось минут сорок. За это время в дверь вошли и вышли трое, старик с папкой и оба брата, и по их лицам ничего понять было нельзя. Потом вызвали меня.

Канцелярия оказалась большой комнатой с четырьмя столами, шкафами до потолка и часами на стене. За столами писали. Ко мне вышел чиновник лет пятидесяти, лысоватый, в вицмундире с потертыми рукавами, с лицом человека, которого ничем нельзя удивить. Он взял прошение, сел, показал мне на стул напротив и стал читать.

Читал он медленно. Потом раскрыл приложения и пошел по ним в том же темпе. Паспортная книжка. Метрическое свидетельство. Прочее.

— Указ от такого-то. Уволены такого-то. — Он посмотрел на меня поверх бумаг. — Порядок.

— Мне так и сказали.

— Вам правильно сказали. — Он взял выписку из послужного списка и пробежал ее. — Прежнее состояние?

— Из мещан.

— По какому обществу приписаны?

Я назвал. Он записал.

— Чин имеете?

— Нет.

— По другой награде