Белая птица над темной водой - Екатерина Витальевна Белецкая

Дверь в девчачью спальню оказалась приоткрыта, и Бэйзил, сам не понимая, почему он это сделал, заглянул в неё. Всё вроде бы как обычно. Вот кровать Мери, вот шкаф с её вещами, вот детский столик с незаконченным рисунком. Одно только непонятно — что это за пыльный прямоугольник на полу, у противоположной стены? Словно… словно там стояла ещё одна кровать, но пропала. Чушь. Не было тут никакой второй кровати никогда, раздраженно подумал Бэйзил. Просто ленивая Сью плохо убралась, вот и всё. Надо сказать ей, чтобы вымела пыль. Лентяйка. Он вышел из комнаты, сделал несколько шагов по направлению к ванной, и…

Это было не воспоминание, нет. И не видеоряд. Это было… как вспышки в полной темноте, вспышки, которые выхватывают из этой темноты застывшие немые фрагменты. Каждая такая вспышка была подобна удару. Раз! Его руки, его собственные руки, пальцы на которых почему-то неестественно вытянуты, и заканчиваются словно бы щупальцами, или чем-то подобным. Раз! Девичье лицо, похожее на лицо совсем ещё молодой Сью, перекошенное лицо, рот, раскрытый в немом вопле, кровавая ссадина на лбу. Раз! Щупальца обвивают переломанное, окровавленное тело, и оно рвётся на части, словно сделанное из картона. Раз! Длинный кровавый след на полу коридора, след, ведущий в ту самую ванную, куда он сейчас идёт. Раз! Удивленное лицо Боба, немой вопрос… Нет, уже не немой.

— Папа, а чего случилось? — непонимающе спрашивает Боб, указывая на кровавый след.

— Ничего, — слышит Бэйзил свой собственный голос. — Ты ничего не видел. Иди спать.

— Я ничего не видел. Иду спать, — повторяет Боб, разворачивается, и уходит в спальню.

Ещё одна вспышка. Утро. Стол. Все шесть стульев заняты. Напротив Сью сидит девушка, это Джейн, дочь, самая старшая дочь, и эта чёртова дочь вдруг произносит:

— Пап, а ты сам видел хоть раз канадского летателя?

Чушь какая-то померещилась, думает Бэйзил, закрывает дверь в девчачью комнату, и направляется дальше, к ванной. Его ждёт ужин, дети, жена, и привычный голос диктора. Про шестой стул, и про то, что он только что видел, Бэйзил больше не думает и не помнит.

* * *

— Авис, хватит, — приказал Ит. — Довольно. Мы всё поняли.

— Хочу заметить, что это упрощенная модель, причем в легкой версии, — произнесла Авис.

— Ты добавила туда Тлен из-за того, что ты о нём знаешь, или причина была другой? — спросил Ит.

— Причина была другой, — ответила Авис. — Сведения, полученные от Официальной службы, указывают, что подобное практикуется на планете повсеместно. Правда, официальная списывает эти случаи на то стороннее воздействие, о котором мы уже говорили.

— Спасибо, — кивнул Ит. — Ладно, хорошо. Мы сделаем так, как ты предложила. Не будем высаживаться, соберем образцы с помощью зондов, подтвердим то, что требуется, и уйдём.

— Ит, ты не хочешь поговорить про свою сказку? — спросила вдруг Авис. — Ну, чтобы немного разрядить обстановку.

— Не сегодня, — покачал головой Ит. — Потом. Позже. Нам всем надо подумать…

Глава 14

Старый друг

14

Старый друг

'Ночью Динозавр спал неспокойно — возможно, причиной тому был дождь, который зарядил ещё с позавчерашнего дня, и всё никак не унимался. Динозавр дремал. Он брёл через болото, а живность, обитающая на его спине, попряталась от дождя в гнёзда и грязевые норы, и выходить явно не желала. Даже пиявы, и те восхваляли Динозавра тише, чем обычно, без особой охоты.

Сон Динозавра, однако, вскоре подёрнулся рябью, и перед ним возник в уже хорошо знакомой вертикальной луже, которая называлась зеркалом, давно поджидаемый Динозавром вермис.

— Приветствую, — произнес он. Его полулунные глаза загадочно поблескивали. — Как обстоят ваши дела, уважаемый Великий Динозавр?

— Дела шли неплохо до того, как начался дождь, — ответил Динозавр. — Сейчас дела в простое. Ждём, когда погода наладится. Из-за этого проклятого дождя мы не можем заниматься авиацией. Нефила говорит, что погода нелётная.

— И кто же это такая, Нефила? — с интересом спросил вермис.

— Паук. Ну, паучиха, — объяснил Динозавр. — Как там пелось в песне? «У Нефилы хобби было по плетению сетей». Она плетет сети, ловит стрекоз, и мы их запускаем. Это наши глаза в небесах, — повторил он слова Усатика.

— Вот даже как! — восхитился вермис. — Очень, очень похвально.

— Я их тоже хвалю, — тут же сказал Динозавр. — Особенно, конечно, Нефилу. Она умница.

— И красавица? — прозорливо добавил вермис.