Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Силы восстанавливались довольно быстро, Хань Цзишэ уже прикидывал, что через пару часов, наконец, поднимется с кана и потребует, чтобы Нань Гуацзы готовился идти на поиски Хань И. В теории обращение в Бай Учана должно было даровать Хань Цзишэ какие-то силы, но пока что он с трудом представлял, с чем пойдёт против охотников за головами, кроме какой-нибудь мотыги и своего нового имени.

Сквозь лёгкую дрёму Хань Цзишэ услышал грохот. Духи-прислужники, тихо сидевшие в углах, дёрнулись и попрятались. К собственному удивлению, Хань Цзишэ отреагировал довольно спокойно и, когда в другой части дома вновь что-то громыхнуло, – вероятно, пробили одну из стен, – поднялся с кана. Пол холодил босые стопы, но это не доставляло дискомфорта, напротив, приносило небольшое облегчение, потому что теперь тело казалось раскалённой печью.

Натянув поверх нижних хлопковых штанов тёмные, из более плотной ткани, Хань Цзишэ пренебрёг остальной одеждой. Его душил неестественный жар, исходивший изнутри тела, которое теперь хранило чужую силу. Он неспешно шёл по мрачным коридорам, бесшумно ступая босыми ногами, и наконец добрался до восточного крыла сыхэюаня, откуда из-за высоких дверей доносилась ругань Нань Гуацзы.

Не испытывая ни тени страха, Хань Цзишэ с удивлением отметил, как его сила отзывалась на два энергетических источника, один из которых принадлежал Нань Гуацзы, а другой, словно прикрытый от чужого любопытства, тоже не казался опасным. Но за дверью велась далеко не светская беседа.

Толкнув створки и уверенно переступив высокий порог, Хань Цзишэ очутился посреди разгромленного помещения. Беспорядок создавали щепки, летающая в свете нескольких фонарей пыль, разбросанная мебель… и пробитая стена, на фоне которой возвышалась фигура в светлом плаще из стёганой ткани.

Хань Цзишэ не сдержал удивления, напряжение вмиг испарилось, уступая место любопытству.

– Вы?

Ди Хухо обернулась. Она выглядела спокойной, хоть и недовольной. Но как только она разглядела незваного гостя, её глаза округлились, она резко развернулась и раздражённо бросила:

– И это называется «не переступал черту»?!

Она ударила ногой о пол, после чего раздался болезненный крик. Из-за нагромождения мебели, обратившейся в мусор, Хань Цзишэ не заметил, что под сапогом Ди Хухо лежал Нань Гуацзы, – поверженный и тщетно пытающий стерпеть своё унижение.

– А что тебе не нравится, а? – рыкнул на неё Нань Гуацзы, тщетно пытаясь убрать её ногу со своей груди. – Бай Учан существует и готов исполнять обязанности Диюя, а в остальном…

– В остальном ты наделал столько бед, что привлёк внимание владыки Диюя. Доволен?

Перестав копошиться, будто таракан, которого кот прижал когтистой лапой, Нань Гуацзы скривился от неприятных в своей правде слов. Его длинные чёрные волосы разметались по полу, одежда задралась, обнажив следы татуировок на бледной коже. Невольно опустив взгляд к своему торсу, Хань Цзишэ отметил схожесть в узорах, нанесённых на его тело.

Неприятное чувство кольнуло сердце, и Хань Цзишэ насторожённо уставился на Ди Хухо. Мгновение назад он был спокоен, но сейчас его охватил страх, а также возрастающее желание оттолкнуть её прочь. Он поколебался, невольно отступил на шаг и напрягся, переводя взгляд с одного участника драки на другого.

– Даже не вздумай, я раздавлю вас как блох, – предупредила его Ди Хухо, наконец убрав ногу с Нань Гуацзы и позволив тому отползти.

– Да я и не собирался… – словно не веря собственным словам, проворчал Хань Цзишэ.

А ведь на самом деле он чувствовал желание наброситься на Ди Хухо, чтобы… защитить Нань Гуацзы. В смятении дотронувшись до груди и нащупав, как под зажившей татуировкой билось сердце, он нахмурился ещё сильнее.

– Учан – это единая сущность, и когда одной половине грозит опасность, вторая так или иначе пытается защитить её, – пояснила Ди Хухо. – Совет на будущее: лучше изучи то, на что подписываешься.

Уязвлённый, Хань Цзишэ предпочёл опустить оправдания, чтобы избежать излишних проблем. Пусть уж лучше думают, что он сам пожелал получить силу. Это не так постыдно, как раскрыть события минувших недель.

Убедившись, что Ди Хухо не настроена продолжать драку, Нань Гуацзы поднялся с пола и, демонстративно отряхнувшись от пыли, наградил её разъярённым взглядом. Он злился, но, помимо напускного недовольства, в глубине его души зашевелился страх. А если уж чиновник, устроивший беспорядки, боялся этой женщины, то и Хань Цзишэ следовало несколько раз подумать, прежде чем делать свой ход.

– Госпожа может рассказать, кто она такая?

Хань Цзишэ поборол желание добавить в вопрос провокационное «наконец», однако тон голоса выдавал охватившее его раздражение. Ди Хухо смерила его долгим изучающим взглядом, как бы гадая, устроить ли и юнцу взбучку. А затем покосилась на Нань Гуацзы, который насупился ещё сильнее и, словно переступая через себя, произнёс:

– Перед тобой госпожа Ди Хухо, небесная чиновница, получившая покровительство великой матери небес Си Ван Му. Она одна из её помощниц.

– Си Ван Му? – уцепившись за знакомое имя, переспросил Хань Цзишэ. – Речь о богине, некогда управлявшей землями мёртвых? Диюем?

– Госпожа Си Ван Му имеет здесь власть и по сей день, – отметила Ди Хухо.

– Си Ван Му получила повышение в иерархии и перебралась на небеса, отстроила для себя Яшмовые чертоги, а здесь имеет лишь номинальную власть, – даже не скрывая пренебрежения, отметил Нань Гуацзы.

Ожидая, что за такие речи Ди Хухо влепит ему как минимум затрещину, Хань Цзишэ изумился, когда она даже не обратила внимания на его слова. Будто комар жужжал под ухом.

– Если вы пытаетесь поймать Шу Дуньжу и Юнь Сяо, то почему не поднять все силы Диюя, раз у госпожи Си Ван Му есть связи и влияние?

– А ты знаешь, кто такие Шу Дуньжу и Юнь Сяо?

Хань Цзишэ промолчал. Стоило ли раскрывать секрет, чтобы впоследствии Ди Хухо могла этим пользоваться? Но, судя по проницательному взгляду небожительницы, столь ничтожная деталь вряд ли имела для неё хоть какую-то ценность.

– Демоница, пытающаяся освободить несправедливо осуждённого?

Риторический вопрос всё же произвёл на Ди Хухо впечатление, её брови слегка изогнулись, выражая удивление. Вот только она будто видела его лёгкие и печень[130] и в следующий миг посмотрела на Хань Цзишэ, как на муравья, пытающегося преградить путь кобыле.

– Неужели согласился помочь ей?

– Если скажу «да», вы меня устраните как угрозу?

– Да ты сам устранишься, стоит тебе попытаться освободить провинившегося бога. Эта женщина тебе хоть рассказывала, как нужно освободить бога?

Что-то неприятно завертелось в глубине души, однако Хань Цзишэ надеялся услышать то, что ему уже рассказывала Шу Дуньжу.

– Освободить пленённого небожителя можно