Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

Прижимая книгу к груди, Лорен торжествующе улыбалась всю обратную дорогу до Дома Соли.

* * *

Остаток недели для Лорен тянулся ужасно медленно, и тому были три причины.

Первой, хотя и определенно не самой важной, стало то, что каждый день осложняла необходимость прятать перевязанные руки и ноги под форменными свитерами и кусачими брюками, которые она терпеть не могла.

Второй причиной она считала то, что проходила еще одна неделя, а Сабрина все еще считалась пропавшей без вести, и им так и не удалось приблизиться к разгадке тайны «Главного свитка», после того как они с Даллас нашли пособие по древнему языку.

И третьей причиной, по которой дни этой недели еле тащились, был умертвитель по имени Дарьен Кассель.

В будние дни Лорен с Дарьеном виделись редко, и она заметила, что с бо́льшим нетерпением, чем прежде, ждет выходных. Она понимала, что ничего хорошего в этом нет – по многим причинам. Но все-таки проверяла телефон при каждом удобном случае, все-таки писала ему сообщения, даже когда сказать было решительно нечего, кроме простого «как ты?» или «чем занят?».

Он всякий раз отвечал, пусть даже спустя несколько часов, и она в очередной раз убеждалась, что, наверное, не настолько ему неприятно болтать с ней. Она старалась не искать в его действиях скрытый смысл и придавать им слишком большое значение, но, как и во всех случаях, связанных с Дарьеном, разговорами о нем или разговорами с ним, потерпела сокрушительное поражение.

После всего, что случилось в тату-салоне Кайла, талисман на шее постоянно носила не только Лорен: остальные Дьяволы надели их в качестве меры предосторожности – на случай, если близнецы успели созвониться со своим неуловимым боссом и передать все, что узнали в «Дьябло», прежде чем Дьяволы схватили их. Дело становилось все более затратным. Но когда Лорен позволяла себе задуматься об этом, чувство вины грозило поглотить ее целиком.

Еще одним обстоятельством, которое с недавних пор усугубляло ее и без того тяжкое чувство вины, было то, что теперь Дьяволы по очереди дежурили у входа в академию. А начиная с этих выходных должны были, сменяя друг друга, сидеть в машине в переулке за аптекой Мордред и Пенелопы, пока Лорен работала там. Никто на это не жаловался, по крайней мере, в присутствии Лорен. Даже Лейс, хотя на подобные дежурства ее назначали редко. И все же Лорен было ужасно стыдно отнимать у Дьяволов так много драгоценного времени.

В прошлый вторник дежурить у академии выпало Максимусу, и Лорен встретилась с ним за воротами, чтобы отдать книгу по древнереунерианскому, попросив передать ее Дарьену. Лорен солгала бы, утверждая, что она не рассчитывала застать в тот день на дежурстве самого Дарьена, но по будням у академии сменяли друг друга все Дьяволы, кроме него. Она понимала, что не следует принимать это на свой счет, к тому же боги свидетели, ему был необходим отдых хотя бы время от времени. Но это не избавляло ее от желания видеться с ним не только по выходным.

Последним в пятницу в расписании Лорен значилось занятие у Фиппса. Внезапно у нее закружилась голова, раны на руках стало жечь, а преподаватель все бубнил и бубнил. Мысли о Сабрине, словно ножом пронзая ее череп, доходили до сердца, от этого пол кружился и качался под ногами. Паршивая из нее подруга, если она позволила отвлечь ее от спасения Сабрины. Возможно, Саб уже мертва или умирает прямо сейчас, а Лорен сидит в аудитории, вздыхая по умертвителю.

Забрать должны были ее, а не Сабрину. На месте Сабрины должна быть она.

Лорен вскочила, напугав соседей, сгребла со стола книги, сунула их в сумку и ринулась к двери.

– Лорен! – крикнула ей вслед Даллас.

Но Фиппс велел:

– Сядьте на место, мисс Брайт.

Даллас заспорила с ним, и это было последним, что Лорен слышала, вылетая в коридор. Взгляды расписных статуй, выстроившихся вдоль стен, следили за каждым ее шагом. До конца занятий оставалось еще пятнадцать минут, но она не смогла бы ни секунды дольше усидеть в удушливой атмосфере аудитории.

Выбежав из ворот на освещенную парковку, она рухнула на скамью в тени пальмы. Рыдания рвались из ее груди с такой силой, что от них содрогалось все тело. Если бы не несколько машин, урчащих рядом, она завизжала бы во весь голос. Но меньше всего ей нужно было втягивать в эту неразбериху еще кого-то.

Как ей все это было ненавистно. Все. Ей хотелось вернуть Сабрину, и неважно, даже если ради этого придется пожертвовать собственной жизнью. Ей просто надо, чтобы это произошло.

Ее дыхание замедлилось, пальцы потянулись к талисману на шее, поблескивающему на ярком солнце.

Все, что от нее требуется, – снять его. Все, что надо сделать, – расстегнуть цепочку, и Сабрина окажется на свободе. Если мракоумертвители приходили за ней, Лорен, так тому и быть. Она встретится с ними, собрав всю смелость, какая у нее есть.

Послышалось знакомое урчание двигателя машины Дарьена, и Лорен замерла с талисманом в кулаке. Он припарковался у бордюра рядом со скамейкой и заглушил двигатель. Секунду спустя дверца с его стороны открылась и снова захлопнулась.

Как такое возможно, чтобы мир вдруг становился светлее, когда он рядом? Лорен снова смогла дышать свободно, а обломки ее сердца будто сами собой сложились вместе просто потому, что он оказался поблизости.

Он сел рядом на скамью, положил локти на колени, но не сказал ни слова, давая ей выплакаться с крепко зажатым в кулаке талисманом.

Один рывок. Всего один сильный рывок – и магия перестанет действовать.

Но Дарьен никогда ей этого не позволит, и если говорить честно, она слишком труслива, чтобы пойти до конца.

Лорен забормотала:

– Она умерла, да? Так долго уже. Не может быть, чтобы они собирались держать ее в живых вечно.

– Попытка поменяться с ней местами ничего не решит, Лорен, – тихо объяснил Дарьен. У нее вырвался всхлип, она крепче вцепилась в талисман. – Похитителей Сабрины сделки не интересуют. Единственное, на что они рассчитывают, уверяя, что отпустят ее, – что ты окажешься достаточно наивной и поверишь им.

На это Лорен ничего не ответила. Порыв жаркого ветра высушил слезы у нее на щеках.

– Когда я так говорю, это вовсе не означает равнодушия, – продолжал Дарьен. – Просто я считаю, что на карту поставлено нечто большее, чем жизнь твоей подруги.

Для Лорен не было в мире ничего важнее жизни Сабрины, но она понимала, что Дарьен прав. Именно поэтому талисман все еще